Чтение онлайн

— Это самый опасный зверь, — сказал один из наших знакомых. — Он без разбора нападает на каждый движущийся предмет. Даже грузовых автомобилей носорог не боится, а бывали случаи, что он нападал и на паровоз. Я ни за что не поехал бы ночью из Момбасы в Найроби! Предупреждаю вас, дорога очень извилиста, и вы не сумеете развернуться и удрать, если перед вами вдруг появится этакое чудовище…

При строительстве железной дороги Момбаса-Найроби было несколько десятков жертв среди негров-строителей, подвергавшихся среди бела дня нападению львов и других хищников, даже когда они работали не в одиночку, а группами.

Теперь звери очень редко появляются на шоссе днем. Опаснее всего бывают часы после захода солнца. После долгих размышлений мы все же решились ехать целый день, потому что нам нужно было затратить не менее 10–12 часов, чтобы преодолеть расстояние в 500 километров по скверной дороге.

Примерно в 4 часа дня мы очутились на территории Южного заповедника. Все наше внимание было сосредоточено на узкой полосе дороги перед нами и на ближайших окрестностях. Напряжение наше все возрастало. А что если в самом деле слон или носорог загородит нам дорогу? Уж не бегемот ли это там на повороте? Когда первые полчаса прошли спокойно, напряжение ослабело. На пути из Сомали, в Танганьике и Кении, нам попадалась масса всяких зверей: антилоп, газелей, павианов, зебр, кабанов, гну и жираф, даже группа львов. А теперь на всем протяжении пути через заповедник, да еще в самое «благоприятное» время, мы не только не наткнулись на какого-нибудь хищника, но даже не видели ни одной антилопы. Кончилось тем, что страх уступил место разочарованию. За все время дорогу перебежали несколько карликовых газелей дикдик да один шакал.

Когда позднее в Найроби мы делились впечатлениями с приятелями, нам сказали:

— Будьте довольны вам просто, повезло. Вряд ли бы вам больше понравилось, если бы носорог или буйвол перевернул «татру» вверх колесами.

На полпути между Момбасой и Найроби внимание привлекает большое объявление у дороги с надписью «Big Game Tours». [37] Вскоре на краю буша показалась бензоколонка и открылась широкая площадка перед уютной гостиницей, скрытой среди зарослей Южного заповедника. Стены ее увешаны соблазнительными изображениями крупных зверей: экзотические фотографии львов, леопардов и носорогов, снятых с близкого расстояния, стада слонов на водопое, отдыхающие жирафы, рассвирепевший бегемот. А если вам этого мало, то к вашим услугам есть толстая книга с изображениями всяких знакомых и незнакомых зверей. Книгу эту, не дожидаясь нашей просьбы, официант положит перед вами на столик, сделанный из ноги слона.

Перелистываем книгу и читаем:

«25 июня 1947 года мистер Фрэнк Льюис с друзьями, все из Нью-Йорка: 14 бегемотов, 2 льва, 5 слонов, стада антилоп, газелей и пр. и пр. Видимость хорошая».

А на следующий день две группы туристов — одна из Кейптауна, вторая из Парижа. И опять цифровые данные о слонах, гну, жирафах и буйволах, которых посетители, прибывшие из самой южной оконечности «Черного континента» и из славной столицы на Сене, увидели благодаря прекрасной постановке дела предприятием «Мекс-Инн» в Мтито-Андеи. Берешь в руки типографским способом отпечатанный прейскурант и читаешь:

«Утренние и вечерние обозрения: 1 лицо — 120 шиллингов, 2 лица — 130, 3 лица — 142,5, 4 лица — 150 шиллингов…»

Цены снижаются по мере увеличения числа посетителей; компании явно не выгодно устраивать представления на лоне природы для любопытствующих одиночек.

Переводим в уме цены длинного прейскуранта на нашу валюту: «Стоимость однодневного пребывания, то есть с утра и до вечера: за одно лицо — 1900 крон, за двоих — 2080, за троих — 2280 крон… Примечание: деньги возвращаются, если посетитель не увидит ни одного крупного зверя. Телеграфные заказы направляйте по адресу: Мекс, Мтито-Андеи».

Мы очень жалели, что из-за недостатка времени не могли подсчитать по книге всех посетителей и помножить на цены прейскуранта. Очень было бы интересно сравнить полученную сумму со скромной зарплатой трех или четырех негров, которые с утра до вечера бродят по округе и ставят владельца предприятия в известность о появившихся стадах бегемотов или о том, куда слоны отправились на водопой.

На территории Кении проживает около четырех миллионов негров и относительно небольшое количество европейцев и индийцев. На один квадратный километр приходится в среднем восемь человек населения.

Негритянское население, в большей части только теперь начинающее освобождаться от уз старых воинственных традиций, можно разделить на две большие группы [по языковому признаку. — Ред.]. Большая нилотская группа объединяет племена масаи, нанди и джалуо, в то время как самыми распространенными племенами второй группы — банту — являются кикуйю и камба.

Принадлежность населения к одной из двух этих групп можно определить с первого взгляда. Они не только географически разобщены, но каждая из них отличается своими чрезвычайно любопытными обычаями и особенностями — одеждой или отсутствием ее, украшениями, образом жизни. В целом можно сказать, что представители племен банту по своей природе мягче, боязливей. Это оседлые пастухи и земледельцы, очень неохотно меняющие местожительство. Они быстрей перенимают чужие обычаи. Представители нилотских племен, напротив, кочуют со своими стадами и не утратили своего воинственного нрава. Они отважны, неподатливы и упорно придерживаются своих древних обычаев. Поэтому они стойко сопротивляются всем попыткам колониальных властей перевести их на оседлое земледелие.

Самое интересное из восточноафриканских племен, наложившее свой отпечаток на всю огромную колонию, — это масаи. Они населяют обширные области вдоль границ Танганьики и, кроме того, рассеяны также по всей Северной Кении до границ Эфиопии. Некогда масаи владели всей Центральной Африкой и их территория далеко на западе граничила с землями, занятыми ватузами, другим воинственным племенем, проживающим в Конго. [38] Масаи до наших дней сохранили свой воинственный характер. Они оказывают упорное сопротивление всем попыткам перевести их на оседлый образ жизни.

К подножию горы Нгонг, вершина которой вздымается на высоту 2000 метров, прижалось несколько соломенных хижин одноименной деревни. На еженедельный базар сюда регулярно сходятся негры из всей округи, чтобы продать или обменять свои изделия.

Мы доехали до этой деревни рано утром… На равнине, начинающейся у подножья горы, пасся скот. Два часа назад взошло солнце, и его горячие лучи уже успели нагреть воздух. Со всех сторон к небольшой эвкалиптовой роще караванами стекались негры.

На рынок сошлись как представители обитающего поблизости племени кикуйю, так и масаи. Кикуйю — черные, медлительные, простодушные крестьяне — принесли на продажу кукурузу, зерно, бобы, картофель, овощи, муку, бананы, сплетенные из соломы корзинки — обычные товары негритянского рынка. Многие женщины кикуйю уже привыкают к европейской одежде. Правда, в простеньких платьицах из набивной ткани они выглядят несколько странно. Только старые морщинистые бабки остались верны своим древним обычаям и довольствуются грязной тряпкой, обернутой вокруг бедер. Они возятся с младенцами, пока их дочери заняты торговлей.

Гораздо интереснее выглядели группы масаев, до сих пор ведущих кочевой образ жизни и гордящихся своими воинственными традициями. И мужчины и женщины пришли на базар почти голыми. Они резко отличаются от кикуйю. Цветом кожи они напоминают арабов. Острые черты их выразительных лиц резко контрастируют с плоскими лицами негров кикуйю. Мужчины носят накинутое через плечо легкое покрывало, привязанное шнурком; оно свободно падает на грудь и спину. Никакой другой одежды на них нет, и ничто не скрывает их прекрасно сложенных атлетических тел. Волосы они заплетают в десятки мелких косичек и окрашивают их смесью жира и красной глины. Несколько косичек связано шнурками или ленточками над высоким лбом, а остальные плотно приклеены к черепу. Женщины масаи, напротив, бреют головы наголо и часто даже выщипывают волосы, так что их головы уже издалека блестят на ярком солнце.

Украшения из бус на шее и на руках, а часто и тяжелые бронзовые кольца в ушах придают воинам масаям при их стройных тонких фигурах с длинными руками и ногами удивительно женственный, изнеженный вид.

Однако острые, как бритва, мачеты и копья, с которыми масаи никогда не разлучаются, идут ли они на рынок или беседуют с приятелями перед своей хижиной, быстро выводят вас из заблуждения.

Женщины масаи буквально увешаны тяжелыми украшениями. На шее надеты пестрые проволочные диски, украшенные бусами и майоликой. Девочкам уже в детстве прокалывают в нескольких местах мочки ушей и в дырочки вдевают деревянные палочки все увеличивающихся размеров. В итоге мочки так растягиваются, что болтаются, как длинные мясистые тряпки, до самых плеч. Мы видели женщин, у которых в данный момент не было никаких украшений в ушах; они связывали узлом изуродованные мочки и прикрепляли их к более твердой верхней части уха. На такой шнурочек из собственного мяса женщины надевают свои тяжелые украшения: огромные железные кольца, проволочные спирали, железные цепочки и различные металлические бляхи.