Чтение онлайн

Несколькими строчками выше расписались американцы из Нью-Йорка, навестившие омукаму неделю назад. Когда, прощаясь с нами, омукама подарил нам свою визитную карточку с автографом, написав его на капоте «татры», которую он с большим интересом осмотрел со всех сторон, нам еще раз вспомнился доктор Голуб.

Когда резиденция властителя Западной Уганды исчезла из поля зрения, мы рассмотрели продолговатую карточку, на которой было напечатано полное его имя: «Рукирабасайа, лейтенант королевской гвардии, Рукиди III, омукама оф Торо, Карузика Кабароле».

Король Западной Уганды в чине лейтенанта британской армии. В правом нижнем углу визитной карточки скромное сокращение имени и номер абонементного ящика на почтамте в Форт-Портале…

Вспоминаем слова британского правительственного чиновника:

«Не думайте, что увидите раскрашенного негра, закутанного в шкуры. Омукама — цивилизованный и прогрессивный правитель».

Омукама — цивилизованный правитель. Он разбирается в автомобилях, пользуется телефоном и пишущей машинкой, одевается, как европеец, посещает английского врача и держит виски на холоде в электрическом холодильнике.

Омукама даже знает кое-что о культуре, причем, несомненно, больше об европейской, чем о культуре цветных народов Африки и других частей света.

Но разве омукама прогрессивный правитель? Утверждать это — значит смешивать различные понятия. Можно ли вообще поставить слово «прогрессивный» рядом со словами «правитель», «династия» или «подданный»?

Несомненно, омукама ведет приятное и беззаботное существование молодого пенсионера. У подданных своих, о которых он так мало заботится, он продолжает пользоваться полным авторитетом. Для них он что-то недосягаемое, непостижимое, его окружает нимб. Нимб, физически и духовно порабощающий тысячи людей.

Мы сравниваем жизнь омукамы с жизнью его подданных. Перед нашими глазами дефилируют толпы женщин, согнувшихся под грузом бананов, прикрепленных к ремню вокруг лба, женщин, одетых лишь в кусок кожи, от которых пахнет прогорклым маслом. Разве они виноваты в том, что либо вовсе не знают мыла, либо оно для них недосягаемая роскошь? Разве подданные омукамы виноваты в том, что из-за невежества вымирают от болезней и голода на своей родине, одной из богатейших стран Африки?

Омукама — абсолютный владыка черного народа Западной Уганды. И в то же время он — абсолютный подданный Британской империи. Его королевский титул поставлен на один уровень с чином лейтенанта британской армии. Английские колониальные власти цинично сравняли оба эти звания. А король старательно выполняет приказания британского окружного комиссара, который выше его военным чином.

Лейтенант Рукиди III, конечно, знает, что такое субординация.

Как владыка безмерно богатой страны он послушно кладет к ногам своих британских командиров все богатства своей земли, а также своих подданных…

Шоссе из Форт-Портала к озеру Эдуард на протяжении нескольких десятков километров идет вдоль гребня Рувензори. С правой стороны долго тянутся предгорья, прежде чем в просвете туч засверкают покрытые снегом склоны вершин. По временам нам кажется, будто бы мы проезжаем по Рачковой долине, окаймленной панорамой диких зазубренных пиков Баранец, Вишна-Магура, Якубина и Бистра. [55]

Масса всяких животных по обе стороны дороги. Стада лосиных антилоп и антилоп Bubalis Cokei размерами не меньше быка. Павианы подстерегают нас, сидя в кустах, предварительно молниеносно перебегая дорогу, вероятно для того, чтобы рассмотреть нас поближе. В свете заходящего солнца слева сверкнуло озеро Джордж. В нескольких километрах далее большая таблица с английской надписью «Южное полушарие — Северное полушарие» указывает нам, что мы снова пересекаем экватор, на сей раз с севера на юг. В южном полушарии мы пробудем один день, так как завтра на границе Бельгийского Конго мы опять переедем в северное.

Однако не долго мы наслаждались вечерней идиллией. Скоро мы попали в холмистую местность, где дорога была покрыта скользкой грязью. Колеи, проложенные тяжелыми грузовиками, свидетельствуют о том, с каким трудом водителям здесь удавалось удерживать машины от скольжения. Хоть мы часто снижаем скорость до минимума, мы тоже с трудом удерживаемся на середине дороги. На подъемах по крутым холмам ничего другого не остается, как рисковать тем, что машина забуксует, и брать разбег в коротких долинках. Но даже при помощи таких маневров часто лишь с большими усилиями удается взобраться на вершину. Колеса раскачиваются и теряют опору. А съезжая вниз, мы вынуждены тормозить двигателем. Как только коснешься тормоза, скатываешься к кювету.

Часы бегут, а километры нарастают очень медленно. Небо со всех сторон покрыто тяжелыми тучами. Молнии сверкают непрерывно, и в их свете мы видим потоки воды, низвергающейся на землю. Сильная буря несется следом за «татрой» и с каждой минутой нагоняет ее. На дороге нам ночевать нельзя, потому что ливень может превратить ее в озеро грязи и воды, из которого нам так легко не выбраться. Терпеливо ждем, когда перед фарами нашей машины появится указатель поворота на Катве, где мы можем переночевать в государственном приюте для путников. Вдруг вдалеке появились две светлые приближающиеся точки. Перед нами останавливается небольшой грузовик, и из окна высовывается голова европейца в широкополой шляпе.

— Далеко ли до поворота на Катве?

— Три мили, — отвечает он кратко.

— Дорога там не лучше? — Нам очень хотелось услышать, что размокший грунт улучшится с выездом на главное шоссе в Конго.

— Как раз масса буйволов на дороге, — раздается в ответ из кабины, и сейчас же застучал стартер.

Наш вопрос, на который англичанин так и не ответил, потонул в шуме отъезжающей машины. Включаем мотор и повторяем про себя лаконичный ответ: «Как раз масса буйволов на дороге». В Кении они, случалось, нападали и на грузовые автомобили. А здесь о них говорят, как о кошках или кроликах…

Осторожно продвигаемся вперед, все время настороже в ожидании, что вот-вот из темноты навалится на нас тонна мяса на коротеньких ножках, со склоненной вниз головой и угрожающе закрученными рогами. Дорога медленно скользит под колесами машины.

Через мгновение вдали появляется табличка: «Катве — 13 миль».

Небо озаряется через правильные интервалы ослепительным блеском молний. Стеклоочистители с трудом справляются с потоками воды, заливающей ветровое стекло. Дождь понемногу стихает, из тьмы возникают гирлянды огней, и, наконец, перед нами ряды освещенных прямоугольников окон и буфетная стойка.

Катве.

Кучка индийцев стоит перед буфетом и хладнокровно рассматривает машину, остановившуюся в нескольких шагах. Государственный приют для путников дальше, в полукилометре от поселка.

Дождь совершенно прошел, когда мы по узенькой боковой дорожке проехали с главного шоссе через саванну до невысокого холмика. Вдали белеют стены приюта. Наконец близится долгожданный отдых. Остается только метров 30 до дома…

— Тормози!

— Выключаю фары!

— Сигналить будешь?

— … Еще раздразним его. Лучше мотором…