Чтение онлайн

Мы подумали, что либо он голоден, либо его матери нечего есть дома. Мы отлили половину супа, добавили к этому кусок мяса, сыра и хлеба и дали ему. Но он оставил все это на полке и исчез. Письмо, которое он должен был доставить Вам, принес обратно нераспечатанным.

Сегодня утром появился Вамба и привел с собой какого-то оборванного негра. Привел на веревке. При этом он что-то рассказывал о каких-то деньгах и был взволнован. Своего пленника он иногда подгонял пинком, а на кухне привязал его за ногу к скобе в стенке. Сначала мы подумали, что он привел Ялосембу и что тот украл у него деньги, которые мы им выдали как недельную зарплату. Но и младший тоже вдруг объявился, так что теперь их у нас трое и мы не знаем, что с ними делать. Мы подумали только, что было бы лучше, если бы Вамба вместо того, чтобы приводить домой пленных, принес чего-нибудь поесть на обед или на ужин.

Так, пожалуйста, расспросите Ялосембу, чего он от нас вчера хотел, и напишите нам. Нас это очень интересует, но самим нам с ними не сговориться; по-французски они знают только несколько слов, а местное наречие имеет очень мало общего с настоящим суахили. Ялосемба вчера вечером, несомненно, был пьян, истратил свою получку на водку. И еще спросите Вамбу, почему он к нам приводит негров на веревке. Если у этих парней какие-то счеты между собой, пусть рассчитываются в другом месте, а к нам в наш заколдованный замок пленных не приводят. Можете сказать Вамбе, чтобы впредь он немного экономней расходовал масло, а то у него вчера почти полкило ушло на поджаривание бананов. А из бифштекса, когда он его вчера подавал на стол, текла ручьем кровь. Пришлите нам с Ялосембой свежих яиц, масла, сыру, макарон и каких-нибудь фруктов. В субботу кто-нибудь из нас придет навестить Вас, второй должен остаться охранять «замок». Будем жребий бросать. Отшельники на озере сердечно Вас приветствуют…»

Желтое пламя двух свечей задрожало от ветерка, поднятого листом бумаги, который вынимали из пишущей машинки. Из полутемного угла, тускло освещенного двумя другими свечами, раздавался стук второй машинки.

— Пожалуйста, подпишись тоже, отошлем это сейчас же с Вамбой в Кисеньи.

А затем громко, так, чтобы было слышно в пристройке на дворе.

— Вамба…

— …ссье, — послышался через миг издали ответ Вамбы, приготовлявшего ужин в маленькой кухоньке за «дворцом». Этот горловой звук, долженствовавший изображать французское «месье», означал, что не позже чем через пять секунд Вамба появится в дверях. И действительно, тут же послышались шаги босых ног по цементному полу и в четырехугольнике двери, не имевшей рам, появился рослый Вамба и застыл, слегка нагнув голову вперед.

— Voil`a une lettre pour madame K"ohler. Remettre ce soir, compris?» [64]

— Ндио, бвана, — Вамба кивает головой, вытирает руки о грязные брюки и делает два шага вперед.

— Pas oublier, [65] Вамба!..

Вамба утирает нос тыльной стороной ладони, осторожно берет письмо за уголок, засовывает его за пазуху и исчезает без слов.

Четверть часа спустя Ялосемба убирает пустые тарелки из-под картофельного супа и ставит на грубо отесанные доски стола блюдо жареной печенки и тарелку дымящихся топинамбуров.

За противомоскитной сеткой в окне слышен плеск воды на озере. Во тьме затихают голоса рабочих с пристани, возвращающихся в Кисеньи после тяжелого трудового дня. Тишину прерывает лишь трение ложки о жестяную тарелку, с которой мы едим печенку.

— Через недельку начнем прощаться с этим заколдованным замком и с чудаками…

— Ты мне только скажи, чего хочет Вамба от своего пленника. Мне это не нравится, не может же он так здесь оставаться…

В комнате стояла тяжелая тишина. Лишь волны озера время от времени ударяли о берег, погруженный в полную тьму…

После ужина мы вышли из дому и заглянули на кухню, где на куче сухой травы все еще лежал третий негр, привязанный веревкой к скобе. Когда мы вошли в полутемное помещение, он быстро закрыл лицо обеими руками и сжался в комок, как будто боялся, что его станут бить.

Вамба, который в это время вымыл посуду и убрал все, быстро вошел на кухню, держа в руке мачету. Быстрым движением он перерезал веревку, ударил пленника ногой, а затем другой ногой подтолкнул его, заставив подняться. Мы беспомощно наблюдали за этим странным зрелищем, но не хотели вмешиваться, пока не узнаем причины поведения Вамбы. А Вамба, сбросив с себя грязный кухонный фартук, сразу как бы переродился. В присутствии негра исчезло то послушное выражение, с которым он всегда обращался к нам. Он ударил его освободившимся концом веревки по спине, прикрикнул на него со злобным выражением в глазах, и оба ушли в темноту.

— Хотелось бы мне знать, куда он с ним пойдет. Жаль, что мы не понимаем здешнего наречия и не можем узнать, что произошло между, парнями. Наверное, у Вамбы исчезло несколько франков из субботней получки…

Язык суахили, которым пользуется несколько миллионов жителей Центральной и Восточной Африки, разделяется на ряд отличных друг от друга диалектов. Поэтому когда вы приезжаете в Конго, зная наиболее распространенные обороты и самые употребительные слова, то вам это нисколько не поможет, потому что негры, никогда не посещавшие школы, почти не понимают литературного языка суахили. Вот почему мы так обрадовались, когда на другой день по приезде в Кисеньи нашли в этом заброшенном углу чешскую семью. Старая пани Келер, вдова инспектора железных дорог, говорила по-чешски, как будто она покинула Писек не много лет, а только несколько недель тому назад.

Мы высказали ей свои сомнения, не зная, сколько нам нужно платить своим временным работникам, чтобы не дать им слишком мало, но и не переплатить.

— Не платите им более четырех франков в день, — разрешила пани Келер наши сомнения. — Вы найдете слугу и за два франка, но он или в первый же день вас обворует, или совсем не выйдет на работу. Повар получает здесь пять франков в день. Главное, не забывайте о рабочих книжках…

Нам показалось очень странным, что в Конго существуют рабочие книжки. Для нас это было новостью; однако в последующие недели нам представился ряд случаев поближе присмотреться к социальным и трудовым отношениям в Конго. Рабочие книжки мы оценили только при отборе работников из числа явившихся кандидатов. Если негр предлагает свои услуги за два франка в день, это значит, что либо у него в самом деле нет книжки, либо он ее скрывает, потому что она не делает ему чести. Он отдает себе отчет в том, что если нанимающий его хозяин не найдет непрерывных записей о предыдущей работе, то отнесется к нему с недоверием или не наймет его.

— Travail, monsieur, travail, [66] — предлагали свои услуги все новые негры, подходя к окнам нашего «озерного замка» еще долго после того, как Ялосемба уже ходил на озеро за водой с высоким ведром на голове, засунув руки в карманы, мыл посуду, убирал в комнатах и ходил в Нгому за покупками, а Вамба готовил нам пищу. Оба они гордились своими рабочими книжками и с нескрываемым удовлетворением смотрели на своих коллег, получивших отказ.

Когда попадаешь в тропические области Африки, то сталкиваешься с совершенно новой проблемой, проблемой трудовой морали. Обнаруживается, что здесь условия труда резко отличаются от тех, которые привычны для перенаселенной долины Нила или для скудных нагорий Эритреи и Эфиопии. В тропических областях Африки, где негр не должен каждый день вести борьбу с призраком засухи, где ему не приходится с утра до вечера доставлять воду литрами на свой клочок земли, где его не гнетут заботы о запасах на зиму, природа создает совсем другую среду для развития характера. Здесь негр не тужит по работе и не считает ее обязательным условием существования. Это и понятно: природа предоставляет ему почти без труда весьма легкое пропитание — бананы, разнообразные виды питательных корнеплодов, кукурузу, сахарный, тростник, рыбу и дичь. Выращивание бананов не требует почти никаких затрат труда, а для других культур достаточно, в большинстве случаев, только поверхностного разрыхления почвы; во многих областях, где часто выпадают дожди, можно собирать два урожая в год. [67]

При подобных условиях негры не гоняются за низкооплачиваемой работой по найму. Считают, что в Британской Восточной Африке примерно не более одной трети мужского населения занято наемным трудом. Основным стимулом к такой работе служит главным образом необходимость уплатить налоги, а также стремление подражать европейцам в одежде и других привычках и потребностях. Но негр в состоянии истратить всю свою заработную плату на ненужные безделушки или — что гораздо печальней — на спиртные напитки. Это тормозит прогрессивные стремления к освобождению от колониального гнета. В Бельгийском Конго положение не лучше, чем в Британской Восточной Африке. Только в промышленных районах Южного Конго господствуют несколько иные условия.

Своеобразен и духовный облик негров, до сих пор не освободившихся от вековых примитивных традиций языческих племен, от последствий рабства и автократического племенного строя. Часто можно увидеть негра, покорно выслушивающего поток брани, на которую европейские работодатели не скупятся.

Такой же страх негры испытывают и перед своим черным вождем или начальником. На Киву нам часто случалось наблюдать группу негров, работавших на строительстве нового шоссе. С утра до вечера они переносили на голове большие корзины с камнями; на берегу озера они собирали большие камни, а потом выстраивались, как солдаты, гуськом возвращались на стройку, выгружали камни и отправлялись за другими. Они всегда ускоряли шаг, как только видели своего черного начальника, который не выпускал из рук бича и не стеснялся им пользоваться.