Афродита и её жертвы
Шрифт:
Волосы у меня недостаточно рыжие, но пусть будут, пожалуй, такие, как есть…
***
Очень красивая девушка шла по неширокому тротуару Тверского бульвара и едва заметно шевелила яркими губами крупного и нежного рта. Тонкие брови удивлённо взлетали, по лицу пробегали чуть заметные тени озабоченности. Или может быть лёгкой грусти. Однако редкие прохожие не замечали ни эффектной красоты девушки, ни эмоций на её выразительном лице. Жаркий безветренный день сменился нестерпимо душным вечером, пропитанным густой липкой влагой. Горожане попрятались в квартирах, спасаясь от духоты в тесных пространствах, кое-как охлаждаемых кондиционерами, освежаемых озонаторами и прочими приспособлениями, чьи силы и возможности были уже на исходе.
Красавицу, казалось, застоявшееся жаркое месиво городского воздуха ничуть не беспокоило, даже свои длинные золотистые локоны она не потрудилась поднять с плеч и спины. И только сильно открытое лёгкое платье было надето в угоду утомительной летней погоде.
Как нелепо всё получилось. Неожиданно и досадно. Так тщательно все было продумано, просчитано, предусмотрено. Она не без оснований гордилась своим умением разыгрывать сцены по собственным, тщательно разработанным сценариям. И на этот раз всё шло чётко по плану: точно было рассчитано время появления у охранника непреодолимой потребности в возобновлении запаса табачных изделий, неизменно заканчивающихся после обеда. Психологически правильно отвлечена от мелкорозничной торговли пожилая продавщица сигаретного ларька, при том на нужное время и с достаточным удалением от места той самой торговли. И доза средства в ликёре рассчитана идеально, и бутылку она «откупорила» очень убедительно. А уж как ловко удалось изобразить распитие двух полных рюмок ванильного «Вана Таллин» – одно это достойно престижнейшей премии за актёрское мастерство! В считанные секунды ликвидировать всю информацию в клинике удалось бы не всякому мужчине.
И тут совершенно некстати чёрт принёс эту бабу! Да ещё с таким лицом. Этого никто бы не вынес, даже самый стойкий оптимист. Роковое стечение обстоятельств – вот как это называется!
Золотоволосая девушка тряхнула головой и недовольно поморщилась, правильный овал восхитительно свежего лица чуть исказился сердитой гримаской.
Эта женщина сама напросилась на неприятности, нечего было соваться туда, куда не просят да ещё в самое неподходящее время. И вдобавок проявлять нетипичную, сверхъестественную подозрительность. Что так не понравилось этой дамочке, интересно? Шприц она держала вполне профессионально, и голос у неё ни разу за время разговора не дрогнул, и слова подобрались правильные. И в халатик белый она успела облачиться ещё до того, как дамочка отворила дверь. Неужели она узнала её, Ирину, и сделала неправильные выводы. Нет, это просто невозможно.
Жаль, что стукнуть её пришлось слишком сильно! Но что было делать, если она так отчаянно не хотела подчиниться «предписаниям» лечащего врача? Ничего, оклемается со временем. Если у неё не окажется аллергии на фенотомин, то ничего ей не сделается. Очухается, как миленькая. А какая тяжёлая оказалась, зараза! Тащить-то её пришлось довольно далеко: через весь двор и сквер, до самой кленовой аллеи. Остаётся только надеяться, что никто её, бесчувственную, не ограбит и не изнасилует. Место там не совсем глухое, особенно в это время года… Угораздило же идиотку выбрать именно это лицо, трудно было даже представить такое совпадение. Не мог же профессор сам её надоумить. Хотя кто знает, эти умники мнят о себе много, а чердак у них вечно захламлён, чем ни попадя, только здравого смысла там не сыщешь.
Но теперь уже всё закончилось, пришла пора и о себе позаботиться. Девушка досадливо скривила красивые губы и резким взмахом тонкой руки словно отогнала от лица набежавшую тень.
***
Идти было некуда, на старую квартиру возвращаться нельзя. Но до вечера ещё далеко, деньги есть, и со мной все в порядке. Я ещё молода и, наконец, смогу жить так, как мне хочется. Теперь всё должно получиться.
– Ой, простите, – молодой человек чуть не сшиб меня, сбежав со ступенек какого-то ресторанного заведения. – Я вас не задел? Когда торопишься, вечно что-нибудь…
Он всё бормотал какую-то чушь, не сводя с меня глаз. Вот и первая жертва красоты!
– Не стоит беспокоиться, я и сама задумалась, – успокоила я парня и шагнула к двери, из-за которой он только что вышел. Я вдруг вспомнила, что давно ничего не ела. «Донья Флор. Бразильский ресторан», – гласила яркая вывеска.
Глава пятая, в которой Марина Лазарева, она же Мышка, неожиданно влезает в чужие дела
«События приходят к людям, а не люди к событиям»
Агата Кристи «Драма в трёх актах»
Остаток дня я провела в полном и отвратительном безделье. Утешала себя только тем, что за целый год тяжкого труда и нервного напряжения вполне заслужила несколько дней отпуска. Однако такое бездарное начало первого дня долгожданного отдыха не имело оправдания: после ухода капитана Потапова я выпила два пива, чашку кофе, прочла три изрядных куска довольно скучных статей в иллюстрированных журналах и полглавы очередного условно свежего детектива, посмотрела три фрагмента из разных сериалов (два убойных, один слезливый). Затем для разнообразия ещё два кофе и одно пиво, бутерброд и макароны. Вчерашние, так что даже варить не пришлось. Почувствовав, что от тоски и пустой траты драгоценных часов довольно непродолжительного отпуска я завою, отправилась принять душ. Эта процедура и стала самым осмысленным и содержательным действием за весь день, который докатился уже до самого конца: на часах было чуть за одиннадцать.
Делать было по-прежнему нечего, и я уже готовилась улечься в постель всё с тем же нудным детективом вместо снотворного. Только и бросила на родной диван подушку, когда раздался звонок в дверь. Помнится, даже обрадовалась некоторому развлечению от позднего визита пока неизвестного и незваного гостя. Не торопясь, прошла в прихожую, на ходу застегивая пуговицы халата, накинутого поверх ночной рубашки, глянула в глазок, отворила дверь. На площадке меня ждала заплаканная Наталья Григорьевна, мама Шурика Потапова, обычно сдержанная и суровая женщина.
– Что случилось? Что-нибудь с Александром?.. Ой, да вы заходите, что же мы на пороге-то стоим.
– С Шуриком пока, слава Богу, все нормально, – слабым голосом выговорила Потапова, шагнув в полутёмную прихожую. Видимо эта мысль слегка утешила расстроенную женщину, и она сказала уже более твёрдым голосом: – Мне с тобой посоветоваться нужно, Маришенька. По очень серьёзному делу.
– Так идёмте же в комнату. Я напою вас чаем, и вы мне всё расскажете.
В гостиной я усадила гостью в кресло, сунула ей в руки какой-то журнал и ушла в кухню за чаем. Через пять минут я уже вернулась с чашками, вазочкой чудом оставленного сластёной Сашкой вишнёвого варенья и десятком весьма приличных сушек, неожиданно для меня обнаружившихся в недрах кухонного шкафчика. Все эти сокровища благополучно перекочевали на столик, который я называла кофейным. Наталья Григорьевна, по-прежнему молча, сидела в кресле, сложив руки на нераскрытом журнале, скорбно поджав губы и безучастно глядя в одну точку перед собой уже почти сухими глазами. Я отпихнула подушку подальше от себя и уселась на диване напротив. Заметив мой жест, полуночная гостья сказала:
– Прости, Мариша, ты уже спать собралась. А тут я на твою голову свалилась со своими проблемами.
– Да что вы, Наталья Григорьевна, кто ж так рано спать ложится! Это я от нечего делать собралась поваляться с книгой. И даже обрадовалась, что вы пришли, а то заскучала тут одна. Ведь ещё целую неделю отпуска придётся бездельничать. Мама меня освободила от всех забот по дому – Сашу на дачу забрала. Но я, наверное, не выдержу без забот и уеду к ним грядки пропалывать, да каши варить, – я молола всякую чушь, чтобы немного успокоить женщину. И эта уловка произвела нужный эффект: Потапова отхлебнула глоточек чая из чашки и взяла в руку сушку.
– Да, Сашенька – такая славная девчушка, – рассеянно заметила она, думая о чём-то своем.
– Так что там у вас случилось? – не слишком деликатно напомнила я, так как ничего другого мне не оставалось. Пить чай до самого утра у меня сил, пожалуй, не хватит.
– Ах, да! Я ведь не просто так пришла поплакать над чашкой чая, ты же меня знаешь, – и женщина вновь всхлипнула, хотя уже не так трагично, как раньше.
Шуркину маму я действительно знала хорошо: столько лет в одном дворе прожили. Она была серьёзной, очень домашней женщиной, с соседками сплетни не разводила, сыновьями – а их было двое – не хвалилась, чужими секретами не интересовалась. Её жизнь протекала между уютным, лелеемым заботливыми руками, домом, где всегда было тепло и спокойно, любимыми мужчинами и не менее любимой работой. Полгода назад трагически погиб её муж, как и Шурик, служивший в следственном управлении. Потапова тогда сильно постарела и совсем поседела, но с соседками утешительную дружбу водить так и не начала…