Чтение онлайн

– Что вы говорите!
– прервал ее Джальма.

– Нет, не в этом, - продолжала Адриенна, - так как подобная клятва или ложь, или безумие... Но мы можем поклясться, вполне искренне, что честно употребим все человеческие силы, чтобы эта любовь длилась всю жизнь. И зачем нам эти неразрывные узы, налагаемые требованиями света? Если мы будем любить друг друга, - они лишние; если разлюбим, - они явятся тяжелыми цепями тирании. Ведь так, друг мой?

Джальма не отвечал; он только сделал знак, чуть ли не униженный, чтобы девушка продолжала.

– А затем, - прибавила она нежно и гордо, - из уважения к вашему и моему достоинству, я никогда не подчинюсь законам, придуманным грубым эгоизмом мужчин _против_ нас, женщин. Это закон, отрицающий сердце, душу и разум у женщины; подчиниться ему - значит сделаться рабыней или клятвопреступницей. Ибо этот закон отнимает у _девушки_ имя, считает, что супруга страдает неизлечимой глупостью, так как навек подчиняет ее унизительной опеке мужа, лишает _мать_ права на ребенка и отдает _человека_ в вечное рабство другому человеку, равному ему перед лицом Бога! Вы знаете, друг мой, - со страстным возбуждением продолжала Адриенна, - вы знаете, как я уважаю вас, - вас, отец которого был прозван "отцом Великодушного", вы знаете, я не побоялась бы, что вы, такой благородный и честный человек, воспользуетесь тираническими правами, но я не солгала ни разу за всю жизнь, и наша любовь слишком священна, чтобы мы скрепляли ее купленным освящением и двойным клятвопреступлением!.. Нет!.. Никогда я не дам клятвы исполнять закон, которого не признает ни мой ум, ни чувство собственного достоинства! Пусть завтра восстановят право развода, признают право женщины, и я буду готова подчиниться обычаю, потому что тогда он не будет идти вразрез с моим умом, сердцем, с тем, что справедливо, возможно и человечно!

Затем Адриенна с нежным, глубоким чувством, вызвавшим слезы на ее глазах, прибавила:

– О друг мой! Если бы вы знали, что значит для меня ваша любовь! Если бы вы знали, как дорого для меня ваше счастье, вы бы поняли и извинили колебания благородного и любящего сердца, видящего роковое предзнаменование в лживом и клятвопреступном обряде. Мое желание удержать вас силой чувства, связать счастьем и оставить вам полную свободу, чтобы владеть вами без всякого принуждения!

Джальма слушал девушку со страстным вниманием. Сам гордый и великодушный, он преклонялся перед ее столь же гордым и великодушным характером.

После нескольких минут молчания он произнес звонким, нежным голосом, почти торжественно:

– Меня, так же как и вас, возмущают ложь, несправедливость и клятвопреступление... Как вы, я нахожу, что человек унижается, принимая на себя право быть низким тираном... Как вы, я нахожу достоинство только в свободе... Но вы сказали, что хотите освятить наш союз Божьим благословением... Кто же нам даст его? Кому произнесем мы наши клятвы, в возможности исполнения которых мы можем поручиться?

– Через несколько дней я вам это скажу... Я постоянно, в часы нашей разлуки думаю об одном: как найти возможность соединиться во имя Бога, но помимо светских законов и в границах, допускаемых разумом? И при этом сделать так, чтобы не оскорблять требований света, в котором нам, быть может, придется жить. Да, друг мой, когда я вам скажу, чьи достойные руки навеки соединят наши руки... кто будет молить и призывать благословение Божие нашему союзу... союзу святому, но оставляющему нас свободными... вы признаете, как и я, что невозможно было найти более чистых рук, чтобы возложить их на нас... Простите, друг мой... это все очень важно... важно, как счастье... важно, как любовь. И если мои слова вам кажутся странными, мои мысли неразумными, говорите... скажите... и мы поищем лучшего способа согласовать то, чем мы обязаны Богу и свету, с тем, чем мы обязаны себе... Говорят, что влюбленные безумны, - прибавила, улыбаясь, молодая девушка, а я нахожу, что истинно влюбленные наиразумнейшие люди.

– Когда вы говорите так о нашем счастье, - сказал глубоко взволнованный Джальма, - с такой сосредоточенной, серьезной нежностью, мне кажется, что я слышу мать, пекущуюся о будущности обожаемого ребенка... старающуюся окружить его всем, что может сделать его мужественным, крепким и великодушным... и избавить от всего, что неблагородно и недостойно... Вы спрашиваете, Адриенна, не странными ли мне кажутся ваши слова? А разве вы забыли, что я всегда чувствую во всем то же, что и вы? Меня оскорбляет и возмущает то, что оскорбляет и возмущает вас, и когда вы говорите о законах вашей страны, не уважающих в женщине даже матери... я с гордостью думаю, что в наших варварских странах, где женщина - рабыня, материнство возвращает ей свободу... Нет, нет... такие законы созданы не для нас с вами... Не потому ли, что вы хотите оказать святое уважение нашей любви, вы поднимаете ее над недостойным рабским подчинением, которое бы ее запятнало? Знаете ли, Адриенна, на родине, от наших жрецов, я слыхал о существах, стоящих ниже Божества, но выше людей... Я им не верил, а теперь, зная вас, я им поверил...

Последние слова были произнесены не в виде лести, а с искренним убеждением, с пылкой верой истинно верующего. Передать общее выражение и нежность, которой дышали слова молодого индуса, невозможно, как нельзя описать и выражения влюбленной, нежной тоски, придававшей необыкновенное обаяние чертам принца.

Адриенна слушала Джальму с гордостью, благодарностью и восторгом. Положив руку на грудь, как бы для того, чтобы сдержать свое волнение, она, глядя на принца в опьянении страсти, проговорила:

– Добрый, великий, справедливый; как всегда! Как бьется мое сердце! Оно переполнено радостью и гордостью! Благодарю Тебя, Боже! Благодарю за то, что Ты создал для меня обожаемого возлюбленного! Ты хотел удивить мир сокровищами нежности и милосердия, какие должна породить такая любовь! Еще никому неизвестно всемогущество свободной, пылкой, счастливой любви! И благодаря нам, Джальма, в минуту нашего соединения, - сколько гимнов счастья, благодарности вознесется к престолу Всевышнего! Нет, нет! Никто не знает, какую ненасытную жажду радости и всеобщего счастья порождает такая любовь, как наша... Никто не знает, какой неистощимый источник доброты зарождается в сиянии того небесного ореола, какой окружает пылающие любовью сердца! О да... Я чувствую, много слез будет осушено! Много оледеневших от горя сердец отогреется на божественном пламени нашей любви!.. И из благословений всех тех, кого мы спасем, мир узнает о святом опьянении нашего счастья!

Ослепленному взору Джальмы Адриенна казалась идеальным существом, которое было подобно божеству благодаря неистощимым сокровищам своей доброты... и вместе с тем - вполне чувственным созданием благодаря пылкости страсти, ярко выражавшейся в ее глазах, горящих любовью.

Молодой индус, обезумев от любви, бросился на колени перед молодой девушкой и воскликнул с мольбою:

– О, молю тебя! Пощади!.. У меня больше нет воли!.. Не говори так... когда же наступит этот день?.. Сколько лет жизни я бы отдал, чтобы ускорить его наступление!

– Молчи... молчи... не богохульствуй!.. Твоя жизнь... принадлежит мне.

– Адриенна! Ты любишь меня?

Девушка не отвечала, но ее глубокий, горящий, томный взгляд заставил Джальму окончательно потерять голову. Схватив обе руки Адриенны, он задыхающимся голосом произнес:

– Этот день... дивный день... день, когда мы очутимся на небесах... день, когда счастье и доброта сделают нас равными богам...
– зачем откладывать этот день?

– Потому что наша любовь нуждается в благословении Божьем, чтобы стать безграничной.

– Разве мы не свободны?

– О да! Любовь моя... мое Божество! Мы свободны, и потому-то мы должны быть достойны этой свободы.

– Адриенна... молю тебя!

– И я молю тебя... пожалей святость нашей любви... не оскверняй ее расцвета... Поверь моему сердцу, поверь моим предчувствиям... это будет ее унижением... позором... Мужайся, друг мой... еще несколько дней, и затем блаженство навек... без угрызений совести... без сожалений!

– Да... но до этого ад... мучения, которым нет имени... Ты не знаешь, что я испытываю, покидая тебя... ты не знаешь, как жжет меня воспоминание о тебе... ты не знаешь, как я страдаю долгими, бессонными ночами... Я тебе не говорил этого... я тебе не говорил, как я рыдаю, как в своем безумии призываю тебя... Как я плакал, как я призывал тебя, когда думал, что ты меня не любишь... А теперь я знаю, что ты моя, что ты любишь меня, и вижу тебя ежедневно... Ты становишься все прекраснее с каждым днем... я все более и более пьянею!.. Нет, ты не знаешь... ты не знаешь этого!!.