Чтение онлайн

– Да разве он меня любит?
– воскликнула девушка с непередаваемым выражением.

– До смерти... Я говорю вам! Я видел его!

Адриенна стояла, пораженная удивлением. Ее бледность сменилась ярким румянцем. Затем румянец снова исчез. Губы побледнели и задрожали. Смущение девушки было так сильно, что она не могла выговорить ни слова и рукой схватилась за сердце, как бы желая унять его биение.

Господин де Монброн, испуганный внезапной переменой в лице Адриенны, ее бледностью, бросился к ней со словами:

– Боже! Бедное дитя! Что с вами?

Не отвечая, Адриенна жестом старалась его успокоить. Впрочем, наблюдая за изменением ее черт, граф успокоился и сам. Вместо горькой иронии и презрения лицо Адриенны, казалось, приобретало выражение неизъяснимо сладкого волнения. Она как будто с наслаждением прислушивалась к опьяняющему чувству счастья, овладевшему душой, и боялась потерять хотя бы частицу этого дивного ощущения. Но вдруг ей пришло на ум, что она обманывает себя иллюзией, что не так поняла графа, и с новой тревогой воскликнула, обращаясь к господину де Монброну:

– Но... это правда? То, что вы сказали?

– Что я вам сказал?

– Ну, да... что принц Джальма...

– Любит вас до безумия?.. Увы! Правда, к несчастью!

– Нет... нет...
– с очаровательной наивностью воскликнула молодая девушка.
– Не к несчастью... зачем так говорить!

– Что вы сказали?
– воскликнул граф.

– Но... эта женщина?
– спросила Адриенна, точно это слово жгло ее губы.

– Какая женщина?.. Кто же, кроме вас, может быть ею?

– Как? Так это была я?.. Неужели? Я... Одна я?

– Честное слово... и, поверьте моему опыту, я никогда не видал более искренней и трогательной страсти.

– И никогда в его сердце не было другой любви, кроме любви ко мне?

– Никогда!

– Однако... мне говорили...

– Кто?

– Господин Роден.

– Что Джальма...

– Через два дня после свидания со мной безумно влюбился!

– Вам сказал это... господин Роден!
– воскликнул граф, внезапно пораженный новой мыслью.
– Но ведь это он же сказал Джальме... что вы любите другого!..

– Я?!

– Ну да, это-то и приводит в отчаяние несчастного юношу!

– И меня приводило в отчаяние то же самое!

– Так, значит, вы его так же любите, как и он вас?
– с радостью воскликнул господин де Монброн.

– Люблю ли я его!
– вырвалось у Адриенны.

Ее слова прервал скромный стук в дверь.

– Кто-то из ваших людей. Успокойтесь!
– сказал граф.

– Войдите!
– взволнованным голосом произнесла Адриенна.

Вошла Флорина.

– Что случилось?
– спросила ее мадемуазель де Кардовилль.

– Только что приходил господин Роден, Не желая тревожить мадемуазель, он ушел, предупредив, что вернется через полчаса. Угодно будет вам его принять?

– Да, да!
– сказал Флорине граф.
– И даже если я еще буду здесь... все равно введите его. Не так ли?
– спросил он Адриенну.

– Конечно!
– отвечала молодая девушка.

В ее глазах мелькнула искра негодования при мысли о коварстве Родена.

– Ага, старый плут!
– сказал господин де Монброн.
– Недаром я никогда не доверял этому ханже.

Флорина вышла, оставив графа с Адриенной.

4. ЛЮБОВЬ

Мадемуазель де Кардовилль совершенно преобразилась: в первый раз красота ее засияла полным блеском, точно яркий солнечный луч осветил ее расцвет, затуманенный раньше равнодушием или грустью. Легкое раздражение, явившееся при мысли о коварстве Родена, промелькнуло как незаметная тень. Какое ей было теперь дело до обманов, до коварства? Не были разве они теперь разрушены? А в будущем... Какая человеческая сила могла ее разлучить с Джальмой... если они уверены друг в друге? Кто осмелится бороться с двумя решительными людьми, сильными несокрушимым могуществом юности, любви и свободы? Кто осмелится следовать за ними в тот пламенный круг, где они должны были соединиться, счастливые и прекрасные, полные неутолимой страсти, защищенные самым крепким щитом - глубоким взаимным счастьем?

Как только Флорина ушла, Адриенна быстрыми шагами приблизилась к господину де Монброну. Казалось, она даже выросла. Ее можно было сравнить с богиней, шествующей по облакам, - до того была она радостна, легка и победоносна.

– Когда я его увижу?

Таковы были ее первые слова, обращенные к графу де Монброну.

– Но... завтра, я думаю... Его надо подготовить к такому счастью. Для его пылкой натуры внезапная, неожиданная радость может иметь страшные последствия.

Адриенна на минуту задумалась, а потом быстро проговорила:

– Да... завтра... не раньше. У меня есть предчувствие...

– Какое?

– Я, вам скажу потом. _Он меня любит_... Эти слова заключают в себе все... В них все подразумевается... все... все... А между тем у меня на губах тысячи вопросов... о нем, и все-таки до завтра я буду молчать... потому что завтра, по счастливой случайности... завтра для меня... святая годовщина... До завтра мне придется ждать целый век. Но я могу ждать... Посмотрите!
– и она знаком подозвала графа поближе к индийскому Бахусу. Не правда ли, как он похож?
– спросила молодая девушка.

– В самом деле!
– воскликнул господин де Монброн.
– Это даже странно!

– Странно?
– улыбаясь, с нежной гордостью возразила Адриенна. Странно, что герой, полубог, идеал красоты похож на Джальму?

– Как вы, однако, его любите!
– сказал граф, глубоко тронутый и почти ослепленный выражением счастья, сиявшего на лице Адриенны.

– И как я должна была страдать, не правда ли?
– сказала она после, минутного молчания.

– А если бы я не пришел сюда сегодня, решившись действовать наудачу, что бы тогда случилось?

– Не знаю... Быть может, я умерла бы... потому что ранена... здесь... насмерть, - и Адриенна положила руку на сердце.
– Но то, что могло стать смертью... стало теперь жизнью...

– Это было бы нечто ужасное!
– сказал граф с дрожью в голосе. Подобная страсть... при вашей гордости...

– Да, я горда, но не самонадеянна... Узнав о его любви к другой... узнав, что впечатление, произведенное на него нашей первой встречей, изгладилось так скоро... я отказалась от всякой надежды... не отрекаясь от своей любви! Вместо того чтобы гнать воспоминания о нем, я окружила себя всем, что могло о нем напомнить. За недостатком счастья бывает горькое наслаждение страдать от того, кого любишь.