Чтение онлайн

Грэм вспоминает, что «только в самом конце она устала от религии и почувствовала некоторое разочарование в ней». Агата согласно ее воле была погребена на кладбище в Чолси с обручальным кольцом на руке. Все ее достояние отошло к дочери, которая вместе с мужем Энтони переехала в Гринуэй, ставший их семейным домом. Уинтербрук и дом № 22 на Крессуэлл-плейс она отписала Максу задолго до своей смерти.

В следующем году Макс женился на Барбаре. В его автобиографии, опубликованной в том же году, об одиннадцатидневном исчезновении Агаты упоминается в одном-единственном предложении, в котором в качестве причины названа потеря памяти. Макс пустился во все тяжкие, показывая читателям, насколько счастливым был его брак с Агатой. Он умер от сердечного приступа в августе 1978 года и был похоронен рядом с Агатой на кладбище в Чолси. Овдовевшая Барбара продолжала жить в Уолленгфорде и умерла в ноябре 1993 года. Ее желанием было быть погребенной рядом с Агатой и Максом. Но в этом ей было отказано.

Одним из пунктов в своем завещании Макс назначил некоторую сумму денег, ежегодно выделяемую Британской школе археологии в Ираке на то, чтобы поднять тост на ежегодных лекциях, читаемых в память о нем и об Агате.

Посмертное опубликование автобиографии Агаты как-то сгладило величайшую тайну ее жизни. Она однажды назвала Эркюля Пуаро, с которым она поддерживала отношения любви-ненависти «стариком из моря», сетуя на то, что он всю жизнь провисел камнем на ее шее. То же самое справедливо и в отношении ее исчезновения.

После смерти Агаты стена молчания, воздвигнутая и поддерживаемая ею в течение всей жизни, оставалась нетронутой. Попытки биографов и журналистов заглянуть за нее оказывались безуспешными. После смерти Агаты объем продаж ее произведений утроился, общий тираж ее книг превысил два миллиарда экземпляров, и этот факт служит подтверждением продолжающихся в течение стольких лет спекуляций о том, чем в действительности было вызвано ее исчезновение.

Люди, близкие к Агате и Нэн, знавшие правду о том, что произошло в пятницу 3 декабря 1926 года, всегда опровергали рассказ о необычайной встрече Агаты с каким-то журналистом в холле отеля «Харрогит-Гидро» 14 декабря, то есть в тот день, когда ее нашли. Этот рассказ был впервые предъявлен публике через две недели после ее смерти. Если верить Ритчи Колдеру из «Дейли ньюс», никакой мелодрамы не произошло, когда он, столкнувшись с миссис Терезой Нил, обратился к ней как к миссис Кристи. Она ничуть не встревожилась, а когда он спросил у нее, как она там оказалась, она ответила, что не знает, и добавила, что страдает амнезией, после чего сразу же направилась в свой номер, где провела остаток дня. В появившемся на следующий день в «Дейли ньюс» репортаже с новостью о том, что Арчи опознал Агату в этом отеле, не было сказано ни слова об этой встрече, и лорд Ритчи Колдер (впоследствии он стал обладателем этого титула) только однажды, за восемь лет до своей смерти, написал об этом инциденте в статье «Агата и я», напечатанной в журнале «Нью стейтсмен» от 30 января 1976 года.

Он выражал следующее мнение: «Амнезия была слишком профессиональным и не вполне понятным медицинским термином для любого, кто изъявил бы желание вступить с ней в беседу, и если верить тому, что впоследствии предположил ее доктор, то у нее был личностный кризис, и никакой Терезы (!) Нил не скрывалось внутри этой сдержанной и хладнокровной женщины, которую я встретил». Свое пребывание в Харрогите Ритчи Колдер объяснил тем, что был направлен туда в помощь репортеру отдела ночных новостей Сиднею Кемпиону.

Два независимых исследователя, Кэтлин Тайнан и Гвен Робинс, пытавшиеся выяснить достоверность информации Ритчи Колдера об этой встрече, поведали мне, что он и им рассказал о своем поспешном отъезде на поезде в Харрогит, вслед за Сиднеем Кемпионом, которому он должен был помочь собрать материал. Однако незадолго до своей кончины в 1978 году Сидней Кемпион, продолжавший и в дальнейшем контактировать с Ритчи, в письме к Кэллин Тайнан, датированном 27 сентября 1976 года, писал: «Я чрезвычайно озадачен, поскольку вообще не встречался с Ритчи Колдером во время этой харрогитской истории. Когда два или больше репортеров занимаются одним делом, обязательным правилом для них является быть в контакте и совместно разрабатывать планы успешного выполнения заданий. Я побывал в Манчестерском офисе, но и там не обнаружил никакого упоминания о Ритчи Колдере. Скажу больше: до самой смерти Агаты Кристи я никогда не слышал о том, что Ритчи Колдер был связан с харрогитской историей».

До сего времени эта информация не была известна публике, поскольку исследования Кэтлин Тайнан, произведенные в тот период, не были использованы в сценарии художественного фильма «Агата», который она писала; во вступительных титрах этого фильма было сказано, что он является воображаемым решением подлинной загадки. Семья Агаты и ее друзья абсолютно обоснованно обвинили создателей фильма в искажении фактов. Неудивительно, что компания «Агата Кристи Лтд» и издательство «Коллинз» незамедлительно обратились в суды Соединенных Штатов с требованием запретить широкий прокат фильма, но оба дела были заявителями проиграны.

Путаница с так называемым «четвертым письмом», по слухам написанным Агатой перед ее исчезновением, заинтриговала и буквально подвергла ее почитателей танталовым мукам. Дочь покойного заместителя начальника управления полиции Кенуарда, Глэдис Кенуард Добсон, навела Гвен Робинс на мысль (которую последняя изложила в опубликованной в 1978 году и не имеющей признанной документальной достоверности биографии «Тайна Агаты Кристи») о том, что «четвертое письмо» было написано Агатой в тот вечер, когда она исчезла, и в нем она просила заместителя начальника управления полиции Кенуарда о помощи, потому что опасалась за свою жизнь. Объяснения Глэдис Кенуард Добсон о том, что мог предпринять ее отец, получив это письмо утром в субботу, 4 декабря, весьма ясные и недвусмысленные: «Он получил письмо в 10 часов утра в субботу и принес его домой, чтобы показать мне перед тем, как сразу же проинформировать о нем полицейский участок в Саннингдейле и начать проводить расследование».

Саннингдейл, расположенный между графствами Беркшир и Суррей, до начала 1990-х годов входил в зону ответственности управления полиции Суррея, откуда последовало официальное заявление о том, что в 1926 году в Саннигдейле не было полицейского участка и что таковой появился там только в начале 1960-х годов.

По словам Глэдис Кенуард Добсон, она знала об этом письме потому, что «в течение многих лет состояла на действительной службе в полиции в должности секретаря своего отца». Однако в результате интенсивных поисков в полицейских структурах Суррея не было обнаружено никаких документальных свидетельств, подтверждающих ее полицейскую карьеру, но были найдены подтверждения того, что с начала 1970-х годов и до своей смерти в 1980 году, она вручала кубок и призы бегунам на ежегодных соревнованиях по боулингу, проводимых управлением полиции графства Суррей и посвященных памяти ее отца.

Бывший полицейский Эрик Боужер вспоминает, что в середине 1920-х годов она была дружески расположенной, общительной молодой особой, с которой он встречался, поскольку часто бывал по делам службы в управлении на Вудбридж-роуд. Нередко ее можно было встретить возле здания управления. Кроме того, по словам Эрика Боужера, в то время в полиции графства Суррей не было секретарских должностей, тем более для особ женского пола. Насколько он помнит, первая такая должность появилась незадолго до Второй мировой войны и занял ее один из офицеров-мужчин, знавший стенографию.

Глэдис Кенуард Добсон призналась биографу Гвен Робинс, что после выхода отца на пенсию в 1931 году сожгла все его бумаги, включая и «четвертое письмо». Она без обиняков и намеков дала Гвен Робинс понять, что также собственноручно уничтожила и письмо, оставленное Агатой ее секретарю Шарлотте, однако это письмо, фактически являвшееся единственным сохранившимся документом по делу, находилось в полиции Беркшира и впоследствии, после обнаружения Агаты, было возвращено Шарлотте.

Глэдис Кенуард Добсон всем и всегда заявляла, что волнения, причиненные этим делом, послужили причиной столь ранней смерти ее отца, последовавшей в 1932 году, когда ему было всего пятьдесят шесть лет. Однако в медицинских документах сказано, что причиной его смерти явились хронические дегенеративные изменения сердечной мышцы. Ее свидетельства не могут не вызывать сомнений, поскольку никто из близких к Агате людей никогда не подтверждал существование этого «четвертого письма». Подобные не заслуживающие доверия рассказы Глэдис Кенуард Добсон об этом письме пришлось выслушать и Кэтлин Тайнан. Дочь полицейского начальника, испытывая острое чувство обиды из-за нападок прессы на ее отца, без устали повторяла Кетлин Тайнан: «Да они тогда буквально распинали его».