Чтение онлайн

У него был вид человека, желающего загладить свою вину.

Хитрец!

Рассыпаясь в витиеватых комплиментах, он принялся выведывать, не согласимся ли мы с Инной посетить вечерком его скромную обитель, на задворках которой задымится мангал, распространяя аромат великолепного шашлыка, который он уже замариновал в белом вине с добавлением всех необходимых специй.

Знает, подлец, что мы обожаем шашлык его приготовления.

– Надеюсь, ты еще не собираешься нас отравить?
– пошутил я.

Саныч вытаращил глаза:

– Федорыч! Если я когда-нибудь и отравлю тебя, то только своей глубокой преданностью, которая, к сожалению, как я заметил, вызывает у тебя легкую тошноту.

– Ладно, старый плутишка. Не паясничай. Мы придем.

* * *

И вот мы сидим в его саду под душистой яблоней.

Шашлык, как всегда, получился отменный. Не знаю уж, как это ему удается. Я много раз брал у него и рецепты, и консультации, но только переводил продукт. А Саныч нанижет сочные куски на шпажки, выложит на мангал, дунет на угли, помашет картонкой с одной стороны, с другой, перевернет раз и два, сбрызнет из особой бутылочки, где в уксусе плавают огненные дольки жгучего перца, - и готово: хоть ты трижды сыт по горло, а не устоишь.

Женщины ушли в дом, мы с Санычем остались за столом вдвоем.

Нынче мне удалось основательно подпоить его. Саныч крепился из последних сил, язык заплетался. Еще рюмка-другая, и он попросту свалится с копыт.

Интересно иной раз понаблюдать за пьяным человеком, для которого это состояние - редкость.

– Послушай-ка, Саныч...
– заговорил я. Он пытался держать голову прямо, но она то и дело клонилась то в одну, то в другую сторону.

– Я никогда не интересовался твоей бывшей командой, а теперь вдруг припекло. Сколько у тебя было парней? Я имею в виду, сколько их всего прошло через твою кухню?

Он воздвиг над столом кулак и принялся по одному разгибать пальцы:

– Раз, два, три, четыре... Но - тсс! Чтобы Вика не услыхала.

– Она не слышит. Где эти парни? Он глуповато заулыбался:

– Ты же знаешь, Федорыч, двоих мы отправили. Ну, тех, которые видели твою благоверную там... там... словом, понимаешь где.

– Кто двое других?

– Мы же от них тоже отказались. У нас теперь легальный бизнес, верно? Хотя бардака в десять раз больше.

– И все-таки, кто те двое?

– Они тебе нужны?

– Иначе не спрашивал бы.

– Хорошо!
– Он отодвинул тарелки, расправил перед собой салфетку и принялся быстро писать, морща лоб.

– Вот, - протянул мне короткий список. Я сложил салфетку вчетверо и спрятал в нагрудный карман рубашки.

– Зачем тебе, Федорыч? Хочешь опять... золотишко... а?

– Там видно будет.

В это время из-за угла дома выбежал Антон, которому недавно исполнилось шесть лет.

– Папа!
– закричал он.
– Мама велела передать, чтобы ты больше не зюзюкал.

– Хорошо, сынок, - подобрался Саныч, даже будто чуть трезвея.
– А ты ей передай, чтобы она не беспокоилась, потому что мы не зюзюкаем, а беседуем с дядей Вадимом на разные важные темы.

– А что такое зюзюкать, папа?

Саныч некоторое время сидел с закрытыми глазами, затем нашелся:

– А вот это, сынок, пусть тебе мама и объяснит. А мы с дядей Вадимом не знаем таких слов. Может быть даже, они не совсем хорошие. Лучше бы тебе никогда их не произносить. Ты меня понял?

– Понял, папа! Я скажу, - и он умчался.

– Нет, Федорыч, ты только послушай, каким словам она учит малыша, -принялся возмущаться Саныч, но с какой-то затаенной нежностью.

Сама возможность чуть-чуть, самую малость поерничать с женой под сенью собственного дома относительно методов воспитания своего ребенка доставляла ему огромную радость.

– Славный у тебя сынишка!

– Федорыч, я так рад, что он тебе нравится!

– Надо бы позаботиться о его будущем...

– Конечно! Я думаю об этом со дня рождения Антошки. Еще когда он был в материнском чреве... Еще когда его и в проекте не было...

– Ну и что ты надумал?

Упившийся Саныч не замечал моей иронии.

– Ему уже шесть, не успеешь оглянуться, пора в школу. Хочу репетиторов нанять. Пусть он будет лучшим учеником с первого класса.

– Толково... А дальше?

– Ничего не пожалею, но воспитаю его человеком. Слава Богу, наступили новые времена. Вот выучится, откопаю свое золотишко - для него ведь берегу... Хочу увидеть его настоящим хозяином.

Вот как! Впервые в моем присутствии Саныч употребил термин "хозяин", имея в виду другого человека. А я для него уже не хозяин. Просто Федорыч.

– Довольно, - кивнул я.
– Можешь рассчитывать и на мое золото. А что? Пусть парнишка богатеет.

– Спасибо, Федорыч!
– Саныч принял мою издевку за чистую монету.
– Давай вздрогнем за это! Святое дело!

– Давай!

Саныч наполнил рюмки, заодно полив и скатерть.

– За то, чтобы у Антошки была настоящая жизнь, не такая паскудная, как у нас...

Лучше бы он этого не говорил! Я мог простить ему обман, украденное золото, проваленное задание, но ведь сейчас, сам того не ведая, он выдал свое истинное отношение ко мне - он попросту перечеркнул мою судьбу, как некую несуразность. Этого я ему не прощу!

– Прекрасный тост!
– Я приподнял свою рюмку.
– Но вот какая заковыка: едва Антон станет богатым деловым человеком, как тут же найдется другой Саныч, который обложит его данью, наступит на горло и не даст продыху.

– А это уж дудки!
– вскинулся Саныч.
– Да я такую охрану организую, что ни одна сволочь не посмеет сунуться. Пусть зарабатывает денежки себе на здоровье.

– Чудесная перспектива! Значит - все отдаем Антону? А что же останется нам?

– Эх, Федорыч, мало ли других удовольствий? Будем смотреть разные страны, плавать на теплоходах, купаться в теплых морях...

– Идиллия... Ну, довольно слов! Поехали! Только до дна!

Саныч опрокинул в себя стопку, тут же ткнулся лицом в скатерть и захрапел.

Я с нескрываемой ненавистью посмотрел на его блестящую, будто отполированную, лысину.

Так вот, значит, какую судьбу пророчишь ты мне, друг Саныч! Теплоходы, южные моря... Кстати, не худший вариант. А то застрелишь, гад, подло застрелишь с деликатной улыбочкой, чтобы потрафить своему щенку! Фактически ты уже списал меня. Не рановато ли, Саныч? Но как же легко ты раскрылся! Мне даже не пришлось пытать тебя биополем.