Чтение онлайн

Предложение Чапмена об убийстве Гитлера было отвергнуто без шума и объяснений. Архивы МИ-5 содержат на этот счет подозрительно мало информации. Несмотря на то что этот план наверняка должны были обсуждать на самом высоком уровне, в рассекреченных документах нет и следа данных на этот счет. Официальный рапорт по делу Зигзага содержит детальное описание предложения Чапмена об убийстве фюрера с помощью взрывчатки, однако следующий непосредственно за этим описанием отрывок был полностью вымаран внутренним цензором МИ-5. Возможно, вето было наложено лично Черчиллем. В мае 1942 года чешский партизан, прошедший подготовку в Британии, убил Рейнхарда Гейдриха, потенциального преемника Гитлера и главу службы безопасности Рейха, однако последовавшая за этим чудовищная волна репрессий убедила британский кабинет министров отказаться от дальнейших убийств видных чиновников Рейха. Возможно, Чапмен был слишком неконтролируемым агентом, чтобы посылать его на подобное дело. А может быть, познав любовь и радость отцовства, он и сам уже не столь стремился «уйти в ореоле славы».

Риду казалось, что предложение фон Грёнинга отправить Чапмена на нацистский митинг было «туманным». Однако оно, напротив, было вполне конкретным. Несмотря на собственные мысли относительно Гитлера, фон Грёнинг с энтузиазмом отнесся к идее добыть Чапмену место в непосредственной близости от фюрера, пусть даже его пришлось бы переодеть для этого в форму немецкого офицера. И это позволяет нам сделать другое интригующее предположение. Фон Грёнинг, как и многие офицеры абвера, был стратегическим противником нацистского режима. Некоторые из офицеров абвера с 1938 года плели заговоры против Гитлера, а июльская попытка убийства фюрера, случившаяся год спустя, привела к роспуску абвера и казни самого Канариса. Полагал ли фон Грёнинг Чапмена потенциальным орудием для убийства Гитлера? Быть может, германский аристократ и сам надеялся «навеки остаться в истории»? Полагал ли он, что его лучший агент, при всей своей явно демонстрируемой преданности нацистским идеям, может иметь собственные скрытые причины желать оказаться поблизости от фюрера? Быть может, Чапмен и фон Грёнинг совместно стремились к осуществлению этого плана? Скорее всего, мы никогда не узнаем ответов на эти вопросы, поскольку британская разведка тихо отказалась от этой идеи. Джон Мастерман редко допускал ошибки, а допущенные практически никогда не признавал. Однако и после войны он все еще задавался вопросом, не допустила ли МИ-5 роковую ошибку, отказавшись поддержать предложение Чапмена об убийстве Гитлера: «Возможно, мы упустили отличную возможность, ведь Зигзаг был энергичным и опытным преступником».

Тем временем внутри МИ-5 шли ожесточенные дебаты о том, что делать с Чапменом. Рид, Мастерман и Робертсон были уверены, что он «честен и искренен», хотя и непостоянен. «В его искренности не приходится сомневаться», — настаивал Рид. Мальчик с рабочей окраины, выросший в многоквартирном доме на Кингз-Кросс и выучившийся лишь благодаря стипендии, он понимал, с какими трудностями сталкивала Чапмена жизнь, и мог говорить с ним на одном языке. Остальные, однако, не испытывали подобной уверенности. Капитан Шенкс, один из сотрудников, подобно Риду работавших с двойными агентами, считал Чапмена мошенником, «чье оружие — приятная, учтивая и обходительная манера общения в сочетании с мнимой утонченностью… Он как катящийся камень, который не успевает обрасти мхом, зато полирует себе бока». Шенкс полагал возможным, что в Чапмене сохранилась «искра благородства», однако сомневался в этом. В конце концов, Эдди был спекулянтом и бандитом, согласившимся служить немцам из своекорыстных интересов и теперь предлагавшим услуги Британии, исходя из тех же мотивов. «Чапмен далеко не дурак, и, вполне возможно, он решил угодить и нашим, и вашим. Сложно себе представить, что человек, всю жизнь остававшийся врагом общества, может быть движим патриотическими чувствами». Шенкс соглашался с тем, что, «патриот ли Чапмен или приспособленец, он в любом случае оказал Британии услугу», однако не мог скрыть своей неприязни к нему.

Подобные сомнения были отчасти справедливы, однако при этом они показывали и ту пропасть, что разделяла профессионалов из спецслужб, по большей части выходцев из высших слоев общества, получивших хорошее образование, и мошенника из рабочей семьи, вовсе образования не имевшего, с которым им, однако, приходилось теперь работать локоть к локтю. От внимания снобов из числа сотрудников не укрылось, что Эдди пытается скрыть свой северо-восточный акцент за «витиеватой манерой речи» — однако с его стороны это была лишь попытка походить манерой речи на образованного человека. «Когда он говорит естественно, повинуясь лишь чувствам, его речь безграмотна, — заметил один из следователей. — Однако, на мой взгляд, тот факт, что человек с его биографией и характером сумел приобрести хотя бы зачатки культуры, уже достоин всяческого восхищения».

Самая глубокая пропасть отделяла Эдди Чапмена от Виктора, лорда Ротшильда — пэра, миллионера, ученого и главу В1С — подразделения МИ-5, ведавшего взрывчаткой и диверсиями.

Лорд Ротшильд был продуктом Итона, Кембриджа, элитных ночных клубов — словом, представителем самой аристократической элиты Британии. Помимо наследственного титула, он обладал всем, что можно купить за деньги, а также IQ, равным 184. Малкольм Маггеридж, журналист и писатель, во время войны работавший в разведке, находил его несносным типом, до краев переполненным «фальшивыми истинами науки и столь же безосновательным самоуважением, ожидаемым и от других лишь из-за его состояния и знаменитого имени». Однако в то же время он был до странности застенчив и совершенно бесстрашен, отличаясь при этом чисто мальчишеской страстью к взрывчатым веществам. Как глава В1С (подразделения со штатом из двух секретарей), Ротшильд занимался вопросами предотвращения диверсий. Он должен был определять, какие из британских военных производств наиболее беззащитны перед диверсантами, а также предупреждать попытки диверсий со стороны немецких агентов. Одной из его обязанностей, в частности, было проверять присылаемые Уинстону Черчиллю сигары, дабы убедиться, что в них не установлены мины-ловушки. Другой, куда менее веселой задачей было обезвреживание немецких мин. Бывало, немцы прятали взрывчатку в вешалках для одежды, маскировали мины под лошадиный помет, набивали тринитротолуолом термосы. Этим он занимался с удивительным хладнокровием, работая в частной лаборатории, которую оплачивал из собственного весьма туго набитого кармана. «Когда разбираешь на части взрыватель, времени пугаться нет», — писал он. Многие охотно поверили бы лорду Ротшильду на слово в этом вопросе.

Лорд Виктор Ротшильд, пэр, миллионер, ученый и глава отдела МИ-5 по диверсионной деятельности и взрывному делу. Ротшильд и Чапмен сошлись на почве страсти к взрывчатым веществам.

Как хорошо подготовленный немецкий диверсант, Чапмен неминуемо должен был встретиться с лордом Ротшильдом, дабы тот внимательно изучил его и, по возможности, «разминировал» — столь же тщательно, как любую бомбу. Они встречались дважды, проговорили много часов подряд и отлично поладили, поскольку и мошенник, и пэр испытывали одинаковый восторг от громких взрывов. Они обсудили мины-ловушки, приспособления для замедления взрыва, угольные бомбы, бомбы для подрыва поездов, а также различные способы затопления кораблей. Чапмен рассказал лорду Ротшильду, как можно сделать взрыватель из наручных часов, бутыли из-под чернил или нити накаливания электрической лампочки, как замаскировать взрыватель на рельсах с помощью бабочки, спрятать динамит в брикете марципана и изготовить детонатор из уротропина — патентованного лекарства от желудочных хворей.

Ротшильд, изумленный и восхищенный, впитывал информацию:

— Все, что вы держите в голове, — это поразительно. Ваша память — просто кладезь интереснейших, потрясающих сведений.

— У меня большой опыт в устройстве подобных штук.

— Вы ведь и раньше много знали об этих делах?

— Мой практический опыт был довольно ограниченным.

— Вы специалист по электричеству?

— Нет, но моя бурная карьера действительно началась с должности электротехника.

— Проблема в том, что вы слишком искусны в этих делах… Я имею в виду, что обычный парень, которого немцы могли бы привлечь к сотрудничеству, вряд ли окажется таким способным.

Они продолжали болтать, восхищаясь искусством друг друга, — высококлассный ученый и не менее искусный грабитель.

— А как вы открываете сейфы? — поинтересовался Ротшильд.

— Очень просто: надо просто заложить динамит в замочную скважину. Так вы не повредите сейф — если только заложите слишком много, тогда у сейфа снесет дверцу, но если вы все сделаете правильно — сейф просто откроется.

Так потомок великой династии банкиров научился грабить банки.

Когда речь зашла о фальшивой диверсии на заводе «Де Хавилланд», взгляд Ротшильда стал мечтательным.

— Жаль, что меня не было с вами. — Пэр Англии завистливо вздохнул. — Это было весело, правда?

Закончив беседу о прошлом, они перешли к вопросу о будущем.

— Чем вы собираетесь заняться, когда вернетесь во Францию? — поинтересовался Ротшильд.

— Вообще-то я открыт для предложений. Я имею в виду, что, если я могу быть полезен, я готов сделать все, что в моих силах.

У Ротшильда была просьба: он хотел бы иметь в своем распоряжении немецкие бомбы, детонаторы и кое-какие технические штуки.

— Думаю, нам бы стоило получить от них кое-какое оборудование.

— Что именно вы хотели бы иметь?

— Какие-нибудь технические приспособления. Если вы и вправду собираетесь опять нанести нам визит, мы были бы рады получить кое-какую немецкую технику плюс к нашей собственной. По ряду причин это было бы интересно, согласитесь.

Когда в разгар дискуссии о том, как сделать бомбу из куска угля, в комнату вошел Ронни Рид, Ротшильд обернулся к нему с мальчишеской живостью: «Послушайте, мы только что обсуждали, что нам неплохо было бы вдвоем устроить хорошее шоу — что-нибудь как следует взорвать».

Наконец, с большой неохотой, лорд Ротшильд прервал этот допрос, похожий скорее на беседу двух приятелей с общим хобби.

— Мы чертовски долго проболтали, — радостно сказал он.

Чапмен, поднявшись, пожал руку улыбающемуся круглолицему лорду, которого ему представили как мистера Фишера.

— Огромное спасибо, до свидания! — произнес его светлость. — И удачи — на случай, если до вашей очередной поездки мы не сможем увидеться.

Казалось, он провожает Чапмена на веселый уик-энд, а не на задание в самое сердце нацистской Германии.