Чтение онлайн

Как? Разве ты еще не поняла? — возвела на Летову удивлённые серые глаза Валентина. — Что бы тебе Шилова ни предлагала — соглашайся. Но денег проси больше — гораздо больше, чем раньше. Пусть она думает, что на жадности тебя поймала — она ведь и без того уверена, что каждого можно купить, вопрос только в цене… Это для нее в порядке вещей. Кстати, о том, что тебе нужны деньги, она преотлично осведомлена. Так что ты смотри не продешеви — набивай себе цену. С нами, конечно, поделишься — не без того. Что же нам — без денег теперь сидеть? Но и мы с Борькой простаивать не будем, потому что с этого дня наше агентство «БМВ» временно берет на себя охранные функции. Будет охранять жизнь, здоровье и достоинство госпожи Летовой М. Н. И если понадобится — вице-президента Кортнева.

У Черкасова пили пиво и вели беседу.

Я эту суку Тимонина по стенке размажу! — здоровенный жилистый кулак Гвоздя с силой врезался в стол. Тоненькая фарфоровая тарелочка с солеными крекерами, которая ненароком оказалась на пути этого ударного устройства, тихонько хрустнула и развалилась на две неравные части.

Мамонов хмыкнул, Черкасов поморщился. Сунув руки в карманы, Александр Николаевич принялся расхаживать по своей огромной гостиной, временами с неодобрением посматривая на Гвоздя. Мамонов ликовал, правда, про себя — стараясь не показывать этого Черкасову, а уж тем более взбешенному десантнику. Турок с невозмутимым выражением лица сидел в углу у стеклянной двери и курил, стряхивая пепел в металлическую крышечку от бутылки из-под виски — лень было вставать и идти к столу, где красовалась устрашающих размеров хрустальная пепельница в виде лебедя.

Ты бы лучше свое настроение в Измайловском парке демонстрировал — этому самому Тимонину, — грозно нахмурив брови, сообщил свое мнение Черкасов. — А то ведь получается, что он тебя просто-напросто надул.

Александр Николаевич, — взмолился Гвоздь, — этот Тимонин — гриб грибом. Маленький, как шкет, грязный, бородатый — а уж руки у него трясутся, как у последнего алконавта.

Десантник настолько распалился от злобы, что рванул воротник своей не слишком свежей рубашки — при этом верхняя пуговка отлетела и с костяным щелчком стукнулась о концертный рояль «Стейнвей», стоявший сбоку от огромного окна, затянутого кремовой шторой.

Налив себе пива, чтобы остудить кипевшее ненавистью горло, Гвоздь снова обратился к Черкасову:

Я все делал, как меня учили. Запугал Тимонина, сунув ему под нос нож, а потом быстро допросил. При этом следил, чтобы он не задумывался, когда отвечает. Он и не задумывался. Выдавал все, что знал, сразу. Конечно лучше было бы привезти его к вам, Александр Николаевич. Но катить по аллее коляску с чуркой и одновременно конвоировать Тимонина было бы затруднительно. К тому же вокруг было много народу, да и ментов, кстати, тоже. Тимонин мог внезапно броситься к ним, и тогда мы с Мансуром сгорели бы, как свечки.

А что же ты не позвонил — хотя бы по одному из телефонов, которые назвал тебе этот Тимонин? Не проверил их сразу же, при нем? — в свою очередь поинтересовался Мамонов, наливая себе пива в высокую стеклянную кружку с рекламной этикеткой концерна «Бавария».

Ты, Мамонов, когда в последний раз в Измайловский парк ходил — да и вообще в любой парк? — мрачно хмыкнул Гвоздь, чувствуя, что «сукин кот» начинает под него копать, причем в присутствии Черкасова. — Каждый идиот знает, что в таких местах телефонов или нет вовсе — или они все давным-давно поломаны.

Но ведь телефон Авилова он тебе назвал правильно? — Черкасов продолжал мерить шагами комнату, пытаясь по возможности составить из доставленных ему лоскутов информации мало-мальски цельную картину. Черкасов ни о чем сейчас не спрашивал Гвоздя — он мыслил вслух.

Кроме того, этот гриб, как ты его называешь, признался, что учился вместе со Штерном в МАХУ, назвал дату выпуска Штерна — правильную, кстати, — Черкасов вопросительно взглянул на Мамонова, и тот утвердительно кивнул, — да и год собственного выпуска, скорее всего, тоже указал верно…

Черкасов с размаху плюхнулся на диван, который под его тяжелой тушей прогнулся чуть не до полу, вытянул руку и пошевелил в воздухе пальцами. Мамонов сорвался с места, мигом откупорил бутылку «Баварии», вылил ее содержимое в высокий стеклянный бокал и поднес Черкасову. Тот долго, не отрываясь, пил, пока не осушил кружку целиком. Поставив ее на пол, он откинулся на мягкую спинку и сложил руки на животе. Мамонов с Гвоздем хранили почтительное молчание, понимая, что все сказанное Черкасовым прежде — это только прелюдия, и он через минуту-две заговорит снова.

Значит, так, — произнёс, наконец, Черкасов, — ты, Гвоздь, действовал неплохо, но не идеально. К сожалению, для большей скрытности вашей с Мансуром группы мы не стали ее усиливать — к примеру, тем же Турком. Вы вдвоем с чуркой выглядели вполне естественно и не привлекали к себе ненужного внимания. Какие плюсы? — Черкасов обвел тяжелым взглядом всех присутствующих, включая Турка, хотя последний вроде был и ни при чем. Гвоздь настороженно вытянул шею и стал похож на насупленного гуся с беретом на голове. Мамонов, наоборот, втянул голову в плечи и мягким, округлым движением закинул ногу на ногу — так пушистым хвостом прикрывает замерзшие лапки кот.

Гвоздь установил, что за кличками «Цитрус» и «Иголка» скрывается конкретный человек, которого мы разыскиваем. И зовут его Сергей Штерн.

Раз, — произнес Мамонов и загнул пухлый палец.

Мы знаем, какое учебное заведение он закончил, год его выпуска из МАХУ, и даже если Тимонин навешал Гвоздю лапшу на уши, место, где прописан и живет Штерн или его родственники, установить не составит труда.

На этот раз «сукин кот» промолчал и пальцев загибать не стал.

Кроме того, — возвысил голос Черкасов, — Гвоздю хватило ума конфисковать у Тимонина паспорт, а потому и его адрес также не является теперь тайной.

Черкасов медленно поднялся, прошел к бару и уже собственной рукой — не прибегая к помощи Мамонова — открыл бутылку «Баварии» и снова налил себе пива. Пить он, однако, не стал, а застыл около бара, возвышаясь над своими собеседниками.

Теперь о том, что было сделано дерьмово, — слушатели напряглись еще больше.

Гвоздь решил, что достаточно запугал Тимонина, и принял все его слова за чистую монету, предварительно их не проверив.

Далее. Вместо того чтобы привезти Тимонина ко мне, он его отпустил. Повторяю, у него имелась для этого уважительная причина. Отсюда мораль, — Черкасов снова повысил голос. — Самонадеянным быть вредно. Всякую информацию необходимо проверять и перепроверять. И еще. — Черкасов воздел вверх толстый, как сарделька, палец. — С сегодняшнего дня запрещаются выезды в одиночку — только парами. Если потребуется привлечь еще людей — привлечём.

Закончив подсчитывать плюсы и минусы, Черкасов вернулся к столу и уселся в кресло. Поставив перед собой бокал с пивом, он ткнул пальцем в стопку чистой бумаги и выразительно посмотрел на Мамонова. «Сукин кот» сходил к столику, где стоял компьютер, и принес Черкасову лист бумаги и жирный черный фломастер.

Подведём некоторые итоги, — Черкасов почесал ручкой переносицу и в центре листа большими печатными, буквами вывел — Штерн.

Вот он, этот Иголка, который скидывал Касыму фальшивые грины. Возникает вопрос: где он их строгал? Очень просто — в квартире пенсионера Авилова, с которой съехал за день до появления там Гвоздя.