Чтение онлайн

Итак, Ахмед аль Рубеи в сопровождении охранника прибыл во Владивосток, чтобы найти исполнителей очередной акции, о которой он объявил в своем выступлении перед видеокамерой. Судя по упомянутому им «священному огню возмездия», это должна быть глобальная акция. Да и не будет авторитетный человек у «Аль-Каиды» размениваться на рядовой теракт. Если Рубеи заранее записал свое телеобращение, а никакой другой цели сделанная видеозапись иметь попросту не может, значит, он добивается известности и, как это ни парадоксально звучит, ищет признания. Его появление в России может означать только одно – он собирается лично руководить ходом проведения акции и лично отобрать исполнителей. По какой-то причине его не устроили чеченские боевики и за нужными исполнителями он отправился аж во Владивосток. У меня, да и у Бондарева, имелось лишь единственное объяснение такому поведению международного террориста – это неудовлетворяющий его уровень подготовки чеченских боевиков. Рубеи отправился во Владивосток! Что за уникальных исполнителей он надеется там отыскать?

У нас с Бондаревым имелся ответ и на этот вопрос. Вернее, не ответ, а лишь предположение, версия, основанная на причастности к готовящейся террористической акции американских спецслужб. Если ультиматум Рубеи, в том виде, как он записан, нужен в первую очередь спецслужбам США, то вполне логично предположить, что и за подготовкой будущего теракта тоже стоит одна из американских спецслужб. В настоящий момент российская прокуратура добивается от США выдачи Виталия Мартынова – предпринимателя из Владивостока и одного из бывших кандидатов на пост мэра города, а заодно и организатора серии громких заказных убийств в Приморском крае. Мне же Мартынов известен как заказчик вооруженного захвата рыболовного траулера, в освобождении которого мне довелось принимать участие. Требуя выдачи Мартынова, наша прокуратура, среди прочих доказательств его преступной деятельности, передала в США и сведения о связях Мартынова с бандой наемных убийц. Используя эти материалы, ЦРУ или любая другая американская спецслужба легко могла оценить уровень подготовки мартыновских бандитов, а затем уже через самого Мартынова установить с ними контакт. Я даже мог предположить, как это было сделано: цэрэушники пообещали Мартынову защиту от экстрадиции, а в ответ потребовали от него связь с оставшимися во Владивостоке боевиками. Если наша с Бондаревым версия верна, то террористы прилетели во Владивосток, чтобы нанять боевиков Мартынова…

Темноту за иллюминатором внезапно пробил свет аэродромных прожекторов, а спустя несколько секунд транспортник уже катил по взлетно-посадочной полосе шкотовского военного аэродрома, ощутимо вздрагивая на стыках бетонных плит. Но вот скорость самолета стала постепенно затухать, «Ил» свернул с полосы к месту аэродромной стоянки, а затем и вовсе остановился. Оживление летевших вместе со мной локаторщиков сменилось деловыми разговорами о способах выгрузки аппаратуры. Я же, не обремененный этой проблемой, сразу прошел к створу грузового люка. В самолет ворвался насыщенный морской свежестью дальневосточный воздух. Бондарев оказался прав: в Приморье уже давно наступила настоящая весна.

Опередив вертолетчиков, я по опустившемуся пандусу сбежал на бетонку летного поля. Здесь стоял «ГАЗ-66» в окружении группы военных в камуфляже и «четыреста шестьдесят девятый» «УАЗ», возле которого неподвижно застыли двое гражданских. На всякий случай я направился к ним и, как оказалось, не ошибся.

– Подполковник Жуйков, начальник ОБТ, – представился мне один из них. – Попрошу ваши документы.

Начальник приморского антитеррористического отдела был в распахнутой короткой ветровке, темных брюках и сорочке, на которой не было галстука. Я сам терпеть не могу этой удавки на шее, и начальники, выбирающие столь же демократический стиль, невольно вызывают у меня уважение. Жуйкова я уже видел. Полгода назад он тоже принимал участие в освобождении траулера. Правда, нас друг другу не представляли, поэтому ни его звания, ни должности я не знал. Сам Жуйков во время всей операции находился в оперативном штабе, общался только с Бондаревым и меня, да и других бойцов десантно-штурмовой группы скорее всего не запомнил.

Я протянул ему служебное удостоверение, Жуйков быстро пробежал его глазами и удовлетворенно кивнул, подтвердил своему спутнику, что моя личность установлена. После этого ко мне шагнул другой мужчина, скорее даже молодой парень, одетый, как и Жуйков, только попроще. В частности, вместо сорочки на нем была джинсовая рубашка, а брюки на уровне гульфика морщились поперечными складками.

– Иванов, Толя, – он, видимо, хотел протянуть мне руку, но не решился.

С учетом того, что он был моложе меня, такое представление и нерешительность были вполне объяснимы. Судя по возрасту, Толя Иванов мог быть только водителем, а звание имел не выше прапорщика. Подтверждая мое предположение, он привычно уселся за руль. Начальник ОБТ, вновь проявив демократизм, расположился рядом со мной на заднем сиденье и, когда машина тронулась, сказал:

– Из разговора с твоим начальником я понял, что тебя интересуют местные связи Мартынова. А что конкретно? – После процедуры идентификации личности он сразу перешел на «ты».

– Контакты с местным криминалитетом, – ответил я. – Еще конкретнее, бандиты, совершившие захват траулера и возможные исполнители заказных убийств.

Жуйков в задумчивости несколько раз кивнул головой, но так ничего и не ответил. Видимо, соображал, чем мне помочь. Я смотрел на него сбоку и отметил, что его профиль, с выдающимся вперед прямым острым носом, напоминает мне хищную птицу, а его длинные цепкие пальцы невольно вызвали у меня сравнение с когтями орла. И еще я подумал, что если в УФСБ Приморья создана ударная группа быстрого реагирования, то возглавляет ее сам начальник антитеррористического отдела.

Дорога от военного аэродрома до управления ФСБ заняла у нас час с небольшим. Когда мы подъезжали к Владивостоку, я поинтересовался у Жуйкова, почему он ездит на «уазике», а не на легковушке. На что подполковник с усмешкой ответил мне, что в хороший дождь дорогу между Шкотово и Владивостоком заливает так, что на легковой машине попросту не проехать.

Дверь управления нам открыл усталого вида помощник дежурного. Я попытался показать ему свое удостоверение, но Жуйков, ухватив меня за руку чуть выше локтя, быстро утащил за собой. Вслед за ним я поднялся на третий этаж. Полковник своим ключом отпер дверь одного из кабинетов, как я понял, своего собственного, так как там находился только один рабочий стол. Из ящика этого стола он достал другой ключ и, выйдя из кабинета в коридор, открыл им соседнюю дверь.

– Мой заместитель сейчас в командировке, так что можешь располагаться здесь, – объявил он, пропуская меня вперед.

Пока я осматривался в кабинете, который был явно меньше кабинета начальника отдела, но из-за отсутствия приставного стола для совещаний и книжного шкафа казался просторнее, Жуйков куда-то исчез. Я уже начал гадать, сколько мне придется его ждать, но тут он появился вновь, неся в руках стопку розыскных дел. Хлопнув ее на стол, Жуйков объявил:

– Полковник Бондарев просил приготовить для тебя наши оперативные материалы по местным ОПГ. Так что изучай. Если что, я рядом. Мой телефон… – он указал взглядом на стоящий на столе аппарат внутренней связи и продиктовал трехзначный номер. – Советую обратить внимание на группировку Адмирала, – добавил он и скрылся за дверью.

Я читал написанные сухим канцелярским языком протоколы допросов участников захвата рыболовного траулера и все более раздражался оттого, что не могу представить себе этих бандитов. Записанные в протокол выхолощенные фразы их ответов, конечно же, ничего общего не имели с реальной картиной происходящего.

Следователь: «Вы признаете, что незаконным путем проникли на судно?» Обвиняемый Сапанов: «Мы действовали в точном соответствии с указаниями судовладельца. Не вижу в этом ничего противозаконного».

Следователь: «Как вы объясняете наличие на судне огнестрельного автоматического оружия?» Обвиняемый Завгородний: «Сотрудники нашего охранного предприятия были вооружены только гладкоствольными помповыми ружьями, выданными им на законном основании. По поводу другого оказавшегося на судне оружия ничего сказать не могу».

Следователь: «Матросы судовой команды утверждают, что захватчики избивали их. Вы признаете этот факт?» Обвиняемый Желябов: «Нет, не признаю. Лично я никого не избивал и готов подтвердить свои показания на очной ставке с любым из членов команды».

Следователь: «Вы признаете, что оказывали сопротивление сотрудникам правоохранительных органов?» Обвиняемый Завгородний: «Обязанностью охранников является защита охраняемой собственности. Вполне естественно, что сотрудники нашего охранного предприятия попытались не допустить на принадлежащее нашему заказчику судно вооруженных людей. Однако, как только нам стало известно, что они являются представителями правоохранительных органов, они были немедленно пропущены на борт».

Вот сука!…были немедленно пропущены на борт. Да если бы мы не уложили вас мордами на палубу и не уперлись стволами в затылки, хрен бы вы прекратили сопротивление и бросили оружие! Кстати, об оружии! Я что-то не помню, чтобы у захватчиков было хоть одно помповое ружье, зато автоматов на палубе валялось с избытком. Неужели никто не догадался снять с них отпечатки пальцев, чтобы потом припереть этими автоматами бандитов к стенке?! И почему этот Завгородний не попался мне на судне?! Уж я бы заглянул ему в глаза, а заодно и зубы пересчитал. Да пираты друг друга по фамилиям и не называли, только по кличкам. Помню, чаще всего орали: Тигр. Да, именно Тигр! А я даже не удосужился познакомиться с этим зверем.