Чтение онлайн

В 2001 году, после того, как поставленные Сергеем Анатольевичем задачи по вскрытию фактов коррупции были выполнены (начальника оперативного отдела посадили, начальника ИК-21 уволили и поменяли практически всё руководство колонии), меня этапировали в ИК-15 в посёлок Табулга Новосибирской области, где я был «двойным» агентом: состоял на связи одновременно и у старшего опера ИК-15 Пенигина Сергея Викторовича, которого информировал о преступлениях, совершённых осужденными на воле, и у Сергея Анатольевича, которому сообщал о выкрутасах администрации. За месяц собрал информацию об обстановке в ИК-15, о злоупотреблениях администрации и источниках их незаконных доходов. В результате начальника ИК-15 уволили.

Из агентурной деятельности я извлёк и личную выгоду: смотрящие за ИК-15 — новосибирские положенцы «Бобёр» и «Трактор» (Александр Иванович) — поставили меня смотрящим за барыгами, то есть осужденными, торговавшими нелегально алкоголем, сигаретами и прочей мелочью. Я следил, чтобы барыги не обманывали сидельцев и барыг никто не обижал.

Из мест не столь отдалённых я освободился 01 июня 2004 года по отбытию срока наказания. Вернулся в родной Менделеевск с твёрдым убеждением от криминала держаться подальше, зарабатывая на жизнь честным трудом. Стал искать работу. Обсуждение трудового договора заканчивалось, как только потенциальные работодатели узнавали мою биографию. После пары-тройки таких собеседований решил поискать счастья в агентстве по трудоустройству. И знаете — нашёл!

В агентстве за информацию о наличии рабочих мест попросили денег. С финансами было туго, а вот такая постановка вопроса зародила надежду найти своё место под Солнцем. У юристов я выяснил, что информационные услуги законом не запрещены, а стало быть, разрешены.

И вот я индивидуальный предприниматель: учредитель и руководитель «Регионального информационного центра «Виктория», оказывающего услуги населению по трудоустройству и приторговывающий прочими полезными для жизни сведениями.

Офис мой располагался рядом с домом, в магазине «Нур». Предпринимательство моё сводилось к тому, что в различных организациях я получал официальные справки о вакансиях и размещал эти сведения в средствах массовой информации. Ко мне обращались ищущие работу люди. Я составлял на них анкеты, которые направлял потенциальному работодателю. Если претендент отвечал предъявляемым требованиям — с клиентом заключался договор, по которому я предоставлял информацию о работодателе (должность, режим работы, размер зарплаты, номер телефона отдела кадров, ориентировочную дату прибытия на работу), а клиент оплачивал мои услуги, стоимость которых зависела от моих затрат.

Бизнес процветал, появились деньги. В месяц я зарабатывал около двух тысяч долларов, для меня это были огромные деньжищи.

Как известно, успешный бизнес требует простора. Летом 2005 года я перенёс свою предпринимательскую активность в Набережные Челны. Офис открыл в деловом центре посёлка ГЭС по адресу 5/17, дал рекламу, и работа закипела.

Но на всякую бочку мёда (то есть 100 довольных клиентов) найдётся ложка дёгтя (то есть претензия). Ко мне в офис буквально ворвались трое очень недовольных клиентов, стали обвинять меня в том, что работодатель, которому я их рекомендовал, отказался их трудоустраивать. В этой связи они требовали вернуть им деньги, уплаченные за информацию. Обсуждение претензий из бытовой плоскости было перенесено в правовую. Клиенты обратились в милицию с заявлениями о привлечении меня к ответственности за мошенничество. Я, соответственно, подал

встречное заявление о привлечении их к ответственности за учинённое в офисе хулиганство.

Принявший заявления исполняющий обязанности начальника ОБЭП [392] Комсомольского ОВД майор милиции Минеев Александр Николаевич поручил оперуполномоченному Микрокову Сергею Геннадьевичу разобраться по существу обращений. Последний обязал меня явкой на следующий день.

В назначенное время я вошёл в кабинет Микрюкова. Сергей Геннадьевич без всяких увертюр напомнил о четырёх моих судимостях и, не мудрствуя лукаво, предложил написать чистосердечное признание, чтоб облегчить наказание… Не обращая особого внимания на мои возражения, Сергей Геннадьевич бодренько написал от моего имени объяснение, расставив в нём свои акценты. Как ни крути, а выходило, что я создал мошенническую схему и «кидал» народ направо и налево.

Я, естественно, отказывался подписывать эту ахинею, поясняя, что горе-работяг не приняли на работу, так как в отдел кадров рекомендованной мною московской фирмы они обратились в состоянии остаточного алкогольного опьянения.

Часа через два в наши препирательства вмешался Минеев. Естественно, он занял сторону своего подчинённого. Часа два милиционеры добивались моей подписи под их опусом. Моё упорство взвинтило оппонентов. Александр Николаевич, выматеревшись в сердцах, приказал Микрюкову оформить протокол моего задержания в качестве подозреваемого, сказав при этом, что он пошёл в дежурку договариваться о водворении меня в камеру.

Сергей Геннадьевич добросовестно исполнил указание: составил и дал мне на подпись протоколы задержания и отказа от дачи объяснения по ст.51 Конституции России. [393] После оформления этих документов Сергей Геннадьевич предложил мне снять часы, а также выложить содержимое карманов на стол. Рядом с часами я положил сотовый телефон и деньги, порядка 10 000 рублей.

Микрюков взял деньги для того, чтобы пересчитать их. Купюры подействовали на Сергея Геннадьевича завораживающе. Казалось, что во всём мире нет силы, способной заставить милиционера выпустить деньги из рук.

Аура Микрюкова изменилась, и, несколько замявшись, он вкрадчиво пробормотал: «… всё можно решить. у сотрудницы сегодня день рождения, а денег на подарок у милиционеров нету.».

Эту недосказанность прервал вошедший в кабинет Минеев. С порога Александр Николаевич раздосадованно посетовал: «… в Комсомольском ОВД все камеры забиты. Так что придётся отправлять в ИВС УВД, где для таких, как ты, — ткнув пальцем меня в грудь, — места всегда найдутся!».

Микрюков вмешался в ситуацию:

— Преступление не тяжкое. Часть первая статьи 159 УК РФ [394] всего-то годика на два тянет. Но по каждому эпизоду можно всё решить. Вот для начала Руслан Юрьевич может нам посодействовать в приобретении подарка на сегодняшнее мероприятие.

При этом Микрюков показал Минееву деньги.

— Одними этими деньгами, — Александр Николаевич сменил гнев на милость, — вопрос не решить. Нас прокурор не поймёт.

И, обращаясь ко мне, продолжил:

— Вот если Руслан Юрьевич согласится помогать милиции постоянно, тогда — другое дело.

— Сколько? — прагматично поинтересовался я.

— Что значит: сколько? — напыщенно возмутился Минеев. — Все вы коммерсанты всё упрощаете, всё сводите только к деньгам. А ведь нам требуется не только финансовая, но и информационная помощь. Вы понимаете, о чём я?

— Догадываюсь, — пробормотал я, вспоминая, чем закончилась моя агентурная деятельность с Халиловым. На другую чашу весов давил внутренний голос, шептавший: менты и суд разбираться не станут, а с учётом прежних заслуг на пару-тройку лет вновь отправят зону топтать.

Нет, в колонию я больше не вернусь.

— Согласен, — негромко сказал я.

Контракт о конфиденциальном сотрудничестве с МВД Татарстана оформили в течение 10 минут. Я избрал оперативный псевдоним «Руслан».

Переписали объяснение, указав там мои доводы. Вернули мне пару сотен на такси… и постановили отказать в возбуждении уголовного дела по данному факту.

Из материалов уголовного дела: ОБЭП УВД ЦАО города Москва 22.09.2005 г. направил начальнику Комсомольского ОВД документ за № 01-г 5440 прелюбопытного содержания: