Чтение онлайн

Кундалини до сих пор остаётся тайной, потому что, как замечает Юнг, её нельзя понять, её можно лишь ощутить. Процесс духовной эволюции не может быть объективизирован, отчуждён от субъекта, который развивается, поскольку Кундалини одновременно функционирует и как описывающее сознание, и как объект описания, и как его описание. Поскольку человеческий язык предназначен для субъектов и объектов, то описания Кундалини, как правило, склоняются либо к объективному комментированию опыта, что делает его безжизненным, либо к описанию грубого субъективного опыта как такового, который обычно искажён психическими дисбалансами субъекта, его стрессами и фантазиями.

Среди авторов, внёсших наиболее значительный вклад в литературу о Кундалини, следует отметить сэра Джона Вудроффа (Артура Авалона), англичанина, который был посвящён в тантру, исполняя обязанности судьи в Индии, и Гопи Кришну, пандита из Кашмира, который претерпел ужасные мучения, когда его Кундалини пробудилась прежде, чем он узнал, как с Ней обращаться. И хотя ни тот, ни другой не смогли безупречно передать суть непостижимых тайн Кундалини вследствие необходимости пользоваться словами, в некоторых вдохновенных пассажах можно встретить мгновенные проблески Кундалини, подобно тому как разряд молнии пробивается сквозь угрюмые небеса.

Упомянутые описания хороши тем, что информация в них не изымается из контекста. Кундалини может быть понята исключительно в контексте индийской культуры. К сожалению, начиная ещё со времён ранних теософов, большинство западных толкователей Кундалини, вводя в свои психологические системы понятия, которые они считают тантрическими, без колебания присваивают им значения, которые часто значительно отличаются от их изначального смысла.

Юнг тоже заимствовал понятия из кундалини-йоги, включая и саму концепцию Кундалини, которую он называл анимой, и поэтому он сам частично повинен в сложившейся ситуации. Но по крайней мере он был более искренен, чем большинство исказителей Кундалини:

Надлежит быть весьма искушённым в психологии, для того чтобы придать этим материям форму, пригодную для усвоения западным умом И если мы, приспосабливая их к западной ментальности, не будем основательно трудиться и отваживаться на многочисленные ошибки, мы просто отравимся. Это объясняется тем, что эти символы наделены потрясающей цепкостью. Они неким образом захватывают наше бессознательное и цепляются к нам. Однако это тела, чуждые нашей системе – corpus alienum, – и они замедляют естественный рост и развитие нашей собственной психологии. Это как бы побочный рост, или своего рода отравление Поэтому нужно приложить воистину героические усилия, с тем чтобы усвоить чти вещи, восстать против этих символов, лишая их влияния Возможно, вы не совсем понимаете то. о чём я говорю, но примите мои слова как гипотезу, хотя это больше чем гипотеза. Это истина. Я слишком часто наблюдал, насколько опасным может быть их влияние {Jung, стр. 9).

Отвергая те понятия, которые «не требуются нам» для системного психологического описания западного бессознательного опыта, Юнг обосновывал это:

Мы можем понять их картину мира лишь в той степени, в которой мы пытаемся понять её в наших терминах. Поэтому я попытался подойти к ней с психологической точки зрения. Я извиняюсь за то, что ввожу вас в смущение, но вы смутитесь ещё больше, если воспримете эти вещи буквально (лучше этого не делать). Если вы будете мыслить их понятиями, вы будете строить явно индуистскую систему с психологией западного ума, но это недопустимо. Вы просто отравите себя! (Jung, стр. 13.)

Возможно, те, кто трудился и решался на многочисленные ошибки, приспосабливая понятия кундалини-йоги к популярной психологии, действительно избежали судьбы тех многочисленных западных людей, которые отравили себя, рядя свой ум в индийские одежды. Но тогда как репродукции кундалини-йоги могут достаточно хорошо функционировать во внешнем мире общепринятой реальности в качестве полезного психологического инструментария, они не могут заменить оригинала, когда дело касается духовного развития. Это, в частности, верно для тех людей, которые осознанно или случайно прорвались сквозь некоторые барьеры, отделяющие объективную реальность от субъективной, и живут жизнью, в которой пробужденная и символическая реальности борются за внимание, конкурируя друг с другом. Такие индивиды рискуют оказаться в неизведанном океане на борту протекающего концептуального судна, если будут полагаться на психологию как на безопасное средство доставки на берег.

Для человека, не прошедшего адекватную первоначальную подготовку, пробуждение к нефизической реальности, как правило, чревато кризисом. Такие люди могут казаться сумасшедшими, часто о них думают как о сумасшедших, а иногда они сами уверены в том, что сходят с ума, – и всё это потому, что они более не могут безусловно принимать нашу «стандартную» реальность. Большинство из тех, кто теряет связь с повседневной реальностью, конечно, действительно безумны, но иногда причина кроется в духовном кризисе.

Однажды пророк Иезекииль услышал божественный голос, предписывающий ему спать на правом боку в течение 390 ночей, а затем ещё 40 ночей – на левом боку (Иезекииль 4:4-6). Не знай вы, подобно йогам, что положение тела во время сна оказывает огромное влияние на физиологию и, следовательно, на сознание, вы, вслед за журналом «Тайм», согласитесь с тем, что Иезекииль и Святая Тереза Авильская (подобно Иезекиилю слышавшая голоса) были шизофрениками. Тогда как фактически они вероятнее всего побуждались к этому реальностью, о которой непробужденным ничего не известно.

Духовное пробуждение навсегда изменяет индивидуальный способ восприятия мира, поскольку после того, как острота кризиса смягчается, человек обнаруживает, что уже не может вернуться к некогда удобной душевной успокоенности. Пробужденная и высвобожденная Кундалини уже не поддаётся «усыплению»; джинн не вернётся в бутылку. «Пробудившись, посвящённый живёт во власти Кундалини», – говорит пандит Гопи Кришна, который пережил несколько кризисов, входе которых стремительность и безудержная мощь высвобождаемой силы ужасали его. Эта сила, ставшая причиной его ужаса, когда он столкнулся с ней не имея поддержки наставника, может измучить и обессилить любого, кто пробуждает Кундалини без необходимого руководства.

Пока Кундалини остаётся в сфере психологии, наша относительная объективность может отгородить нас от влияния символического бытия. Тем не менее, как только мы входим в субъективную реальность, в то царство, где к нам «цепляются» символы, мы попадаем под их власть до тех пор, пока нас не обучат, как с ними обращаться. Тот, кто седлает Кундалини, не представляя себе пункта назначения, рискует сбиться с пути. Результатом может стать «раздувание» Эго, которое происходит, когда ограниченная личность человека выходит из кризиса нетронутой и затем «претендует на то, что сияние архетипического мира предназначено исключительно для неё». Эго «сдувается» в том случае, если пробуждение серьёзно нарушает самоинтеграцию человека и искажает его представления о себе.

Учёные в Индии тысячелетиями работали над совершенствованием практических методов духовного развития, которые, будучи должным образом реализованы, подготавливают последователя и направляют его в процессе индивидуации, позволяя избежать мучений. Каждый из этих методов пробуждает эволюционную силу, присущую каждому человеку, однако эта сила проявляется как Кундалини лишь в одной-единственной системе: тантрической традиции. Каждый, кто желает понять Кундалини именно как Кундалини, должен обратиться к тантре. Как бы на протяжении веков ни злословили индийские ортодоксы и пуритане, тантра – отнюдь не религия, потворствующая чувственности и призывающая к незамедлительному утолению своих страстей. Хороший тантрист верит в истину, реальность и силу фактов, первейший из которых состоит в том, что все мы – часть проявленной вселенной, и поэтому подчиняемся её законам до тех пор, пока не разовьем способности осознавать себя в другом контексте. Тантрист стремится к тому, чтобы стать сва-тантрой («действующим самопроизвольно»), освободиться от всех ограничений, включая, в частности, ограничения своей личности.