Чтение онлайн

Я знал, что на этом история Иакова не заканчивается, но не хотел мешать Вималананде закончить его мысль.

–   Не забывай, что сила проклятия или благословения определяет размах последствий. Слова Исаака имели особую силу, поскольку он был патриархом и преданным поклонником Господа. Его благословение обладало чрезвычайной силой ещё и потому, что произносилось на смертном одре. В критические моменты жизни даже обычные люди могут вкладывать мощную шакти в свои слова. Если я обладаю шакти, ты почувствуешь на себе силу моего проклятия независимо от моей правоты, даже если я прокляну тебя за то, что ты взял нечто такое, о чём я только думал, что оно принадлежит мне. Разумеется, я сам потом пострадаю за это проклятие, но сначала пострадаешь ты. Таков закон кармы.

–   Я правильно понял? Побег Санъюкты и Притхвираджа не был кражей, но Притхвираджу всё-таки пришлось пострадать, поскольку отец Санъюкты действовал так, как если бы это была настоящая кража?

–   Да. Проклятие получило силу, потому что её отец страшно возненавидел Притхвираджа за похищение дочери. А отец её был царём, человеком могущественным в подлунном мире, и оттого сила проклятия возросла. С сильными мира сего нужно вести себя осторожно. У нас на хинди есть поговорка: Раджа йоги агни джал, кабхи на киджийе прит, Аре прит кийе то нибайие Парашу-рамджи, кионки ун ке утла рит. Даттатрея учит своего ученика Парашураму словами: «О, Парашурама, никогда не за води дружбу с царём, йогом, огнём и водой, но если всё-таки заводишь, будь осторожнее, ибо очень они капризны». Царь может даровать богатство и землю, но не успеешь моргнуть и он приговорит тебя к смерти. Огонь может приготовить тебе еду, а может сжечь тебя. Вода и моет, и топит. А садху? Если он доволен тобой, он готов для тебя на всё, одно небо ему предел. Но если ты рассердишь его – тебе конец, ты в могиле.

–   Проклятие, которое отец Санъюкты наложил на Притхвираджа, состояло в том, что он отправил послание афганскому тирану Мохаммеду Гхори, предлагая тому вторгнуться в Индию и покорить Притхвираджа. Он раскрыл Гхори секреты обороны его царства. Дело оборачивалось совсем плохо. И всё же у Притхвираджа сохранялись все преимущества, о которых я тебе только что рассказал, и он легко мог бы отразить нападение, если бы не совершил одну роковую ошибку.

–   Что за ошибку?

–   Вскоре после свадьбы на зов Притхвираджа явился его гуру, оказавшийся агхори. Гуру сказал царю: «Я возьму гвоздь и вобью его в голову Шеши Нага (огромный тысячеголовый змей, на котором стоит Земля). Тогда индийская империя получит прочное основание и будет неколебима в веках». С сияющими лицами люди наблюдали за тем, как гуру торжественно вбивал железный гвоздь в землю. Но жена Притхвираджа Санъюкта сказала мужу: « Как смеет этот голяк тебя чему-то учить? «Вбить гвоздь в голову Шеши Нага?» Бред! Вели ему доказать, что гвоздь действительно вошёл в голову змея». Оскорблять агхори и требовать от него доказательств всегда было большой глупостью, но особенно винить Санъюкту нельзя, ибо кое-что другое вещало её устами.

–   Что-то – это проклятие отца?

–   Отчасти оно. Но, видимо, и другие кармы влияли на её ум. Однако что бы там ни было, Притхвирадж целиком попал под это влияние из-за своих собственных карм. «Великий царь, – сказал ему агхори, – не слушай её!» Но Притхвирадж настоял, чтобы гуру выполнил приказ царицы. Печально посмотрел гуру на своего «блудного сына». «Слова женщины сбили тебя с пути», – вздохнул он и вытащил гвоздь. Гвоздь был в крови! Все оцепенели. Притхвирадж умолял гуру вернуть гвоздь в голову змея, но гуру ответил: «Теперь уже поздно. Момент упущен. Ты был слеп от любви, теперь ослепнешь по-настоящему. Деваться тебе некуда».

–   И что же? Десять раз Мохаммед Гхори вторгался в Индию, и десять раз его разбивал и брал в плен Притхвирадж. И каждый раз, представая перед лицом Притхвираджа, Гхори говорил: «Я твоя корова. Кшатрий должен защищать своих коров. Да сбудется воля твоя». И каждый раз, слыша такое, Притхвирадж отпускал его – кшамам вирасья бхушанам.

–   Десять раз Притхвирадж отводит от себя возмездие. На одиннадцатый раз везения – хороших карм – ему не хватило, и Мохаммед Гхори взял его в плен. После чего Гхори продемонстрировал ему своё понимание сочувствия и благодарности: он велел немедленно выколоть Притхвираджу глаза, исполнив тем самым пророчество агхори. Как низко может пасть человек! Только последний изувер может сделать зло человеку, который простил его и спас от смерти не однажды, а десять раз! Но Гхори оказался именно таким извергом: грязным и пошлым вандалом, дрянью человеческой. Он увёз Притхвираджа в Афганистан, чтобы потешить им свой народ. Повозив его по стране, он затем поселил Притхвираджа и его друга Чанда Барота в своём царском дворце. Притхвирадж много времени проводил в размышлении над словами своего гуру, он осознал всю глупость своего поведения В голове его созрело ужасное, но непоколебимое решение: такой негодяй, как Гхори, не должен больше жить на земле. И они с Чандом задумали план.

–   На следующий день Притхвирадж пришёл к Гхори и начал хвастаться: «Ты мнишь себя великим завоевателем, но ты всего лишь вандал. А вот я – настоящий воин. Я и без глаз могу поразить стрелой «яблочко», если только мне немножко поможет Чанд Барот. Тебе такое и не снилось!»

–   Это уязвило самолюбие Гхори, и он решил, что Притхвирадж должен ответить за своё хвастовство. Он собрал жителей города, чтобы Притхвирадж осрамился у всех на глазах. Но когда Притхвирадж получил лук и стал прицеливаться, Чанд навел его оружие не на мишень, а на Гхори, который сидел неподалёку на троне и наблюдал ход событий. Чанд был бардом, и своё указание вложил в куплет:

«Четыре бханджи, 24 газа, 8 ангул –

Вот где сидит султан, Чохан, не промахнись» [4].

–   Указание было настолько точным, что стрела Притхвираджа вошла прямо в грудь Гхори и пронзила его сердце. А Чанд и Притхвирадж, чтобы избежать новых унижений и пыток, в тот же момент закололи друг друга.

–   Вот это да!…

–   Гхори был зверем, а Притхвирадж – героем. Смерть лишила его возможности царствовать, и в награду за свои страдания он родился Акбаром и стал затем славнейшим и достойнейшим из императоров. Чанд родился Бирбалом, его ближайшим соратником и зачинателем многих полезных государственных дел. Видишь, как действует карма! Притхвирадж был кшатрием, а Чанд– бардом из низшей касты. Акбар, хотя и не был индусом по рождению, стал императором Индии, тогда как Бирбал родился брахманом. Многие черты характера Акбар перенял у Притхвираджа. Получив шанс лично убить Хему, он не свёл себя до уровня какого-нибудь дикаря типа Гхори.

–   Да, но всё-таки он приказал его казнить.

–   Это так, но в те времена оставлять соперника в живых с большой вероятностью означало, что в один прекрасный день получишь удар кинжалом между лопаток. Акбар по крайней мере приказал казнить Хему быстро и без мучений. Это, конечно, не спасло Акбара от кармы за убийство, но всё-таки это было проявлением сочувствия – в той его форме, какая отвечала ситуации. Пытки в то время применялись повсеместно, и не кто иной, как сын самого Акбара любил наблюдать, как с приговорённых заживо сдирали кожу. Акбару, чтобы выжить в обстановке интриг и убийств и не превратиться в кровожадного маньяка, требовалось поистине выдающееся великодушие.