Чтение онлайн

Значение этого устава трудно переоценить. Святитель Григорий Двоеслов так характеризует это сочинение и его автора: «Не хочу скрыть от тебя того, что св. муж, прославившийся столькими чудесами в мире, сиял также и светом учения. Ибо он написал для монахов правила, отличающиеся определенностью и изяществом речи. Если кто хочет подробнее узнать его обычаи и жизнь, может в этом начертании правил найти все способы его учительства, потому что святой муж никак не мог учить иначе, нежели сам жил» [629] . Устав прп. Венедикта оказал решающее влияние на историческое развитие всего последующего западного монашества, и в некоторой степени определяет его и ныне. По образцу обители в Монте-Кассино вскоре стали устраиваться обители по всей Западной Европе. Устав прп. Венедикта, подвергаясь в разное время известным изменениям, стал единственным уложением, обязательным для всего западного монашества.

Устав состоит из 73 статей, в которых изложены четкие и ясные предписания об организации внешней и внутренней жизни в общежитии. Устав был направлен на освоение «азбуки» монашеского жития; для желающих взойти на вершины христианского совершенства, по словам преподобного, есть наставления святых отцов. В их числе прп. Венедикт называет сочинения прп. Иоанна Кассиана, жития отцов и др. книги, которые предписывалось слушать, собираясь вместе после ужина [630] .

По отзывам специалистов, устав прп. Венедикта был лучшим решением проблем тогдашнего западного монашества. Преподобный сумел соединить в нем идеалы Востока с особенностями западной культуры, дал основы монашеского жития, успешно избежав как принижения иноческого идеала, так и предписаний неосуществимого. Устав прп. Венедикта ближе Западу по духе и форме, чем устав свт. Василия Великого. Своей краткостью он выгодно отличается от классических трудов прп. Кассиана, а своей полнотой, несмотря на сжатость изложения, оставляет далеко позади другие известные на Западе уставы. Именно этими качествами объясняется быстрое распространение устава прп. Венедикта в Италии и по всей Европе [631] .

Правила прп. Венедикта предписывали отречение от собственности, безусловное послушание и постоянный труд. Старшие иноки помимо всего этого были обязаны заниматься воспитанием детей и переписыванием рукописей. Благодаря последнему постановлению бенедиктинцы [632] во времена невежества спасли от истребления множество древних памятников церковной письменности [633] . По отзыву проф. Скабаллановича, «распространению правил Венедикта много содействовал Карл Великий, доставший точный список их и велевший перевести их на немецкий язык, и Людовик Благочестивый, но более всего самоотверженная деятельность самих монахов ордена, посвященная воспитанию юношества, миссии, пастырству, насаждению культуры в разоренных переселением народов местностях, построению церквей, научно-художественной деятельности» [634] .

Наконец, в уставе прп. Венедикта, несмотря на внутреннее сродство, например, с его современником, прп. аввой Дорофеем, другим подвижником и аскетическим писателем, прослеживается разница в форме проявления этой сущности. В уставе прп. Венедикта «чувствуется сила организующая, дисциплинирующая и устраивающая все благочинно – та сила, которая в языческом прошлом покорила Риму весь тогдашний “круг земель”. В последующей истории латинского иночества она стала все более и более доминировать, и в результате… форма здесь стала все сильнее подавлять содержание; обратной стороной этого процесса явилась «реакция мистицизма» (Франциск Ассизский и др.) – мистицизма уже надрывного и прелестного. Но в «классический период» истории западного монашества и аскетического богословия должное равновесие между содержанием и формой в основном соблюдалось… Данное равновесие и созвучие содержания и формы иноческого жития наблюдается и в “Уставе” прп. Венедикта» [635] .

Преподобный Венедикт, таким образом, почитается как один из главных основателей подвига преподобных на Западе. Причисление его к лику святых Православной Церкви свидетельствует о величии совершенного им дела.

Основателем подвига преподобных на Руси был Антоний Печерский (983-1073), который перенес с Афона в наше отечество традиции восточного монашества. Преподобный в начале своего иноческого подвига дважды был на Святой Горе. Он увидел восточное монашество в период наибольшего стремления к нему во всех слоях общества, когда Византийская империя, образно говоря, «представляла собой сплошной монастырь», когда постригались целыми семьями и в монахи уходили многие высокопоставленные лица – императоры (в XI веке 7 из 15-ти), члены императорского дома, вельможи [636] . По словам архим. Киприана (Керна), применительно к тому времени «можно смело говорить о династиях святых и о семьях преподобных» [637] . Это был период, когда на Афоне еще помнили прп. Афанасия Афонского († 1000), когда жили прп. Симеон Новый Богослов (946-1021) и его наставник Симеон Благоговейный (2-я половина X в).

На Афоне прп. Антоний Печерский имел возможность познакомиться с разными формами подвижничества – и в общежительных монастырях, и в уединении. Кроме того, он видел, какое огромное влияние оказывало монашество на жизнь византийского общества, будучи образцом жизни во Христе, исправляя «все частные и общие недостатки своей эпохи» [638] . Монахи были духовными наставниками мирян, обличителями неправды сильных мира сего и заступниками за страдающих, борцами за чистоту догматов и канонов, вели миссионерскую деятельность, организовывали школы различного уровня, собирали библиотеки и переписывали духовные книги, занимались благотворительностью, давали из своей среды высших церковных иерархов. И, конечно, самым главным делом монашествующих была молитва за мир, направлявшая всю его жизнь к Царству Небесному, избавлявшая от многочисленных внутренних и внешних бедствий.

Эти традиции византийского монашества, соединявшего высокие личные аскетические подвиги со служением миру в духе христианской любви, были восприняты прп. Антонием и впоследствии переданы прп. Феодосию.

После возвращения с Афона прп. Антоний поселился в густом лесу, в пещере, вырытой для уединенной молитвы митрополитом Иларионом (с 1051) в то время, когда он был священником в селе Берестове. После перехода Илариона на Киевскую кафедру в 1051 г. пещера пустовала. Поселившись в ней, прп. Антоний «нача жити ту, моля Бога, ядый хлеб сух, и тоже (и то только) через день, и воды в меру вкушая, копая печеру, и не дая себе упокоя день и нощь в трудех пребывая, в бденьи и в молитвах» [639] .

Ко времени смерти Ярослава Мудрого (1054 г.) прп. Антоний был уже известным подвижником, вокруг него собралось братство в 12 человек, в числе которых был и прп. Феодосий, будущий устроитель Киево-Печерский Лавры (род. между 1035 и 1038, † 1074). При нем братство ископало «печеру велику» [640] , устроив в ней церковь и келпи. Когда это совершилось, Антоний, благословив новый монастырь, покинул его, чтобы на соседнем холме ископать себе пещеру. Здесь Антоний прожил около 14 лет, соединяя с отшельническим подвигом старческое служение: во всех важных случаях братия Печерского монастыря обращалась к нему за советами, иногда приходили и миряне.

«Значение прп. Антония нисколько не умаляет значения его ученика, сподвижника и сотаинника, прп. Феодосия, равного Антонию по заслугам перед Церковью и по величию своего образа» [641] . Как говорит проф. Смирнов: «Отцы русского монашества, прпп. Антоний и Феодосий Печерские, были подвижниками разных типов: первый, афонский постриженик, был созерцатель-отшельник; второй, постриженик уже Антония, соединял с созерцанием и великими подвигами выдающийся практический и организаторский талант» [642] . Преподобный Феодосий возглавлял обитель в 1062–1074 гг.

Профессор Смирнов считает, что это была «лучшая пора в истории Печерского монастыря, а вместе с тем и в истории русского монашества первого периода. Последующие иноки (до прп. Сергия) только подражали прп. Феодосию, далеко не достигая ни высоты подвигов, ни размеров его славы» [643] . Преподобный Феодосий считается законодателем русского монашества. «Ни о какой попытке пересоздать русское монашество, повести его по новому пути, более совершенному или возвышенному, чем путь Феодосия, задать ему задачи, которых не указал бы он, не могло быть и речи» [644] .