Чтение онлайн

Возблагодарив Бога за дарованную победу, Михаил распустил свое войско и сам с немногими слугами отправился в обратный путь на родину. Во время этого путешествия он повторил чудо св. Георгия Победоносца, поразив обитавшего в озере чудовищного змея, и по прошествии недолгого времени с миром предал блаженную душу свою Господу. При гробе святого Михаила стали совершаться многие знамения и чудеса и исцеления от болезней приходивших с верой к его гробу. Спустя много лет мощи св. Михаила Воина были перенесены в тогдашнюю столицу Болгарии город Тернов.

Диаконисса Олимпиада – ближайший помощник и духовное чадо святителя Иоанна Златоуста. Это ей он направлял из ссылки свои знаменитые письма о терпении скорбей, признанные Патриархом Фотием «самыми полезными по содержанию и изящными по слогу». Олимпиада была замужем за влиятельным царедворцем Феодосия Великого. Рано овдовев, она решила больше не выходить замуж даже вопреки повелению императора, который пытался за это лишить ее имущества. Олимпиада стала служить в Константинопольской Церкви диакониссой: приготовляла к крещению женщин и детей, руководила новоначальными, доставляла помощь церквам, монастырям, странноприимницам, заключенным и ссыльным. Олимпиада прислуживала святителю Иоанну по дому, оказывала помощь обездоленным и обиженным. Гонение на Златоуста стало для нее началом целого ряда испытаний, во время которых святитель утешал ее письмами. Олимпиада всем сердцем впитала в себя его наставления, и это помогло ей мужественно претерпеть неправый суд, мученические застенки и изгнание. После многих ссылок она поселилась в Никомидии, где вела подвижническую жизнь. Перед смертью завещала бросить свое тело в море. Гроб долго носило по волнам, пока он не прибился к берегу близ Константинополя. Православные с почестью погребли Олимпиаду в церкви святого Фомы. В 618 году Патриарх Сергий перенес ее нетленное тело в столицу, в женский монастырь, основанный Олимпиадой в годы святительства Златоуста. Память диакониссы Олимпиады Церковь празднует 25 июля ст. ст.

Святая Поплия (Публия) исповедница, диаконисса Антиохийская, рано овдовев, все свои силы обратила на воспитание сына Иоанна в христианском благочестии.

Иоанн стал пресвитером, а Поплия за целомудренную, подвижническую жизнь удостоилась сана диакониссы. Она собрала под своим руководством вдов и девиц, желавших посвятить себя на служение Богу, и устроила в своем доме монастырь. Во время гонения на христиан императора Юлиана Отступника (361–363) святая Поплия с сестрами обличили еретика: когда император проезжал у дома Поплин, сестры громко запели 113-й псалом, обличающий идолопоклонство. Воины правителя жестоко избили почтенную старицу, но она терпеливо перенесла побои. Недолго пожив после этого, Поплия с миром отошла ко Господу. Память ее 9 октября ст. ст.

Блаженная Феозва (память 10 января ст. ст.) диаконисса была родной сестрой святителей Василия Великого, Григория Нисского и Петра Севастийского. Она была девственницей и служила Святой Церкви диакониссой, ухаживала за больными, раздавала пищу странникам, воспитывала сирот и готовила женщин ко Святому Крещению. Когда брат ее, свт. Григорий Нисский, был в изгнании три года, святая Феозва находилась при нем и разделяла все невзгоды скитальческой жизни. Скончалась святая Феозва в 385 году, свт. Григорий Богослов почтил ее память похвальным словом.

Он был родом из дворян, оставил в Смутное время свою родину и пришел в Верхотурье, сибирский городок будущей Пермской губернии. Св. Симеон поселился в 50 верстах от города в селе Меркушинском, вел странническую жизнь, зарабатывая себе хлеб шитьем шуб («с нашивками»), и рыбной ловлей. Впоследствии старики вспоминали, что он, при своей бедности, старался кормить других и обращать в христианство язычников-вогуличей. Через 50 лет после его кончины чудеса у могилы Симеона послужили основанием для местной канонизации. Св. Симеон не может считаться пустынножителем, хотя вероятно, что любовь к тишине и уединению привели его в сибирскую глушь. Дворянин, добровольно ведущий крестьянскую жизнь, напоминает смоленского князя Андрея, ставшего пономарем в Переяславле, отчасти московского боярина или князя, юродствовавшего в Клопском монастыре (св. Михаила Клопского) [923] .

1 февраля 1864 года в Томске умер старец Феодор Кузьмич, позднее причисленный к лику сибирских местночтимых святых, память которого Церковь отмечает 2 февраля.

Этот человек, при жизни окруженный тайной, и после смерти остался загадкой, пред которой, как заметил писатель Сергей Елпатьевский, много людей останавливалось и которую никто не мог разрешить.

Народная молва отождествляла Феодора Кузьмича с императором Александром I, внезапная смерть которого породила немало слухов и домыслов. Подчеркиваем: именно молва, поскольку сам старец это отвергал начисто; самозванцем, которых знала немало российская история, он не был.

Рассказы о появлении Феодора Кузьмича в Сибири, рознясь в небольших деталях, сводятся к одному: объявился он, словно из небытия, ранней осенью 1836 года близ города Красноуфимска Пермской губернии. На расспросы отвечал уклончиво, чем вызвал подозрения и потому был задержан. При допросе в Красноуфимском уездном суде он назвал себя Феодором Кузьмичом, а от дальнейших показаний отказался, объявил себя непомнящим родства бродягою, за что и был арестован, наказан двадцатью ударами плетей и выслан в Сибирь, в Томскую губернию, близ Ачинска, и приписан к деревне Зерцалы Боготольской волости Ачинского (впоследствии Мариинского) уезда, куда и прибыл 26 марта 1837 года.

Во время следования этапным порядком Феодор Кузьмич своим поведением, услужливой заботливостью о слабых и больных, теплыми беседами и утешениями расположил к себе не только арестантов, но и конвоиров. По прибытии в Сибирь Феодор Кузьмич был помещен на Краснореченский винокуренный завод, где прожил около пяти лет. На принудительных работах его по старости лет не занимали, в передвижениях не ограничивали.

По собственному почину или по приглашению Феодор Кузьмич ходил от деревни к деревне, учил крестьянских детей грамоте, знакомил со Священным Писанием, с географией и историей. Взрослых он увлекал религиозными беседами, занимательными рассказами из событий отечественной истории, в особенности о военных походах и сражениях, причем вдавался иногда в такие мелкие подробности, как например, в эпизоды войны 1812 года, которые мог припомнить только очевидец. Кроме того, он обнаруживал немалое знание крестьянской жизни, давал ценные советы по устройству огородов, в выборе семян и сроков сева.

Где бы ни жил Феодор Кузьмич – в келейке, построенной для него казаком Симеоном Сидоровым в Белоярской станице, у богатого краснореченского крестьянина Ивана Латышева в деревне Коробейниковой, у томского купца Семена Хромова, – везде находили его люди. Феодор Кузьмич принимал всех приходящих к нему за советами, денег никогда ни от кого не брал, но от приносимого угощения не отказывался. Посещал старца не только простой люд. По мере того как слава о нем разносилась по городам и весям, к нему приезжали высокопоставленные лица. Петербургский профессор К.В. Кудряшов, который провел документальное исследование жизни старца, утверждает, что Феодора Кузьмича посещали епископ Иннокентий Камчатский; Афанасий, епископ Иркутский; Парфений, епископ Томский; советник Томского губернского суда Л.И. Савостин и другие.

Загадочная личность старца не раз побуждала его почитателей к нескромному любопытству. Однако он от ответов уклонялся. На просьбу назвать имена его родителей, чтобы помолиться о них, говорил: «Это тебе знать не нужно: Святая Церковь за них молится…»

Кто и когда впервые «открыл», что старец есть ушедший в мир Александр I, неясно. Существует несколько версий. Наиболее часто утверждается, что «опознала» императора крестьянка Александра Никифоровна, которая была весьма дружна со старцем и по его настоянию, будучи двадцати двух лет от роду, предприняла поездку на богомолье. Она побывала в Почаевском монастыре, в Кременчуге, где в доме графа Остен-Сакена была представлена Николаю I, видела портрет Александра. Вернувшись в Сибирь, Александра вроде и воскликнула: «Батюшка Федор Кузьмич, как вы на императора Александра Павловича похожи!» Старец в лице переменился, строго спросил: «Почем знаешь?» – «Портрет у графа видела», – ответила Александра. На это старец ничего не сказал, сразу ушел в другую комнату…

Так это было или нет, но слух о тождестве томского старца и Александра I был настолько стоек, что местные власти вынуждены были опровергать его в печати. Настойчивое отрицание порождало еще большую веру в достоверность легенды, которая без всякого участия в том старца обрастала все новыми деталями, в которых правда и вымысел переплетаются так тесно, что развести их невозможно. И в Сибири, и в столицах ходили по рукам рукописные «списки» и печатные издания неизвестных авторов, где рассказывалось о том, что Александр, мучившийся грехом отцеубийства (знал о заговоре против отца, императора Павла, и не решился помешать ему), давно хотел уйти «в народ», но все мешали обстоятельства. И только когда положение России упрочилось, был разбит Наполеон, наладилась жизнь в стране, исполнил свое заветное желание – поселиться среди простого люда, разделить с ним его горести и радости. В противовес этим утверждениям публиковались записки придворных, описывающие последние дни и часы Александра в Таганроге, и даже протокол о вскрытии тела…