Агнес на краю света
Шрифт:
Агнес побледнела. Все эти часы, проведенные за листанием Пангеи с бегущей водой, чтобы заглушить любой звук… она была дурой, забыв, что ее мать может удивиться. Поднос с ужином, казалось, весил тысячу фунтов. Дрожа, она поставила его на край кровати, а затем отпрыгнула назад, как будто женщина могла укусить.
А кто знает? Может, так оно и есть?
Агнес попыталась представить, как мать обнимает ее в детстве, или как она баюкает ее братьев и сестер. Но воображение подвело.
— Никогда не думала, что сбежать решишься именно ты. Я всегда считала, что это будет Бет.
Страх сжал горло Агнес, потому что она знала, что это может быть конец. Если бы ее мать сказала отцу…
— Не волнуйся. — Ее голос был подобен ветру, проносящемуся сквозь сосны. — Я никому не скажу. Но я удивлена. Я ожидала, что твоя сестра уберется отсюда к чертовой матери. А ты… никогда.
Агнес не знала, что было больнее… то, что она всегда казалась своей матери безнадежной, или то, что Бет действительно была потеряна для них.
— Ты ошибаешься, — пробормотала она. — Я не собираюсь сбегать.
Мать сухо усмехнулась.
— Ты сбежишь. Но ты все делаешь неправильно, пытаясь привлечь детей на свою сторону. Это безнадежно. Ты сможешь выбраться только одна.
Ее мать ожила, встала, опрокинув на пол поднос с чашкой супа, и схватила Агнес за руку.
— Обещай мне, что убежишь. Обещай.
— Мама, — она посмотрела на больную руку, сжимавшую предплечье девушки. Там, где она безжалостно царапала кожу, виднелись язвы и глубокие инфицированные порезы. Даже ее губы были изодраны в клочья собственными зубами. Ее мать разрушала себя, кусочек за кусочком.
— Не пытайся забрать детей. Они не твои. Они даже не мои. Они — создания церкви.
Агнес вырвала руку и бросилась бежать.
Но слова были произнесены.
Нельзя было забрать их обратно.
Дрожа, она сказала себе, что ее мать ничего не знает, что она просто незнакомка, подслушивающая их жизнь с другой стороны стены спальни.
Только это была неправда. И Агнес это знала.
К тому времени, когда ее мать-чужачка поняла обычаи Ред-Крика, было уже слишком поздно. Ловушка захлопнулась в тот день, когда родилась Агнес. Ее мать, возможно, и хотела сбежать, но ее дети, с промытыми мозгами, были тяжелыми кандалами. Они погрузили ее в бурлящие воды, и она утонула.
Она все еще тонула.
Она велела Агнес бежать. Но если она не сможет забрать детей, то какой в этом смысл?
Она вспомнила Иезекииля в детстве, когда он смотрел на нее, когда она наклонилась, чтобы поднять его из кроватки. Мелькнуло воспоминание о близнецах, растворившись в хихиканье над собственной шуткой. Мелькнуло воспоминание, как Сэм мчится через луг, выпятив грудь и запрокинув голову от восторга.
«Поколения детей воспитывались в суровой, неумолимой системе…»
Она должна была вытащить детей. Но с детьми она ничего не могла поделать. Она была вывернута наизнанку и перевёрнута вверх тормашками.
— Бог ведь не хочет, чтобы я бежала одна? — прошептала она.
Она снова подумала о Саре Шайнер, своей прабабушке, единственной женщине, которой удалось спастись. Что, если она оставила сына, потому что у нее не было выбора?
Прислонившись спиной к двери, Агнес соскользнула на пол.
Она слышала, как Бет отчитывает Мэри в соседней комнате.
— Пророк допустил ошибку с Мэттью Джеймсоном и Агнес, но теперь он исправил ее, понимаешь? В любом случае, я буду более симпатичной невестой…
— 17-
АГНЕС
Женщина, покойся в знании, что Бог предназначил тебе мужа.
ПРОРОК ДЖЕЙКОБ РОЛЛИНЗ
Агнес не была похожа на мать. Она будет бороться и хватать когтями каждую унцию воздуха, прежде чем поддастся захлебывающемуся отчаянию. Она поклялась, что будет продолжать попытки уговорить детей, и продолжать посещать проповеди пророка, даже когда церковь стала адской мукой.
Действительно, так оно и было.
В то первое воскресенье августа люди с остекленевшими глазами ждали, что Пророк скажет им, что делать, что носить и как жить. И Агнес, которая знала верующих всю свою жизнь, не винила их. Приятно было верить, что ты живешь рука об руку с Божьей волей и что ты один из его избранников. Кто не найдет в этом утешения?
Она наблюдала, как Бет с тревогой смотрит на сурового Мэттью Джеймсона. Мужчина ни разу не взглянул на нее, зато смотрел Кори Джеймсон.
Агнес наблюдала, как он украдкой поглядывает на нее; его глаза под копной золотистых волос казались растерянными. В глубине души он тоже был ребенком.
Перед ней спицы миссис Кинг щелкали по детскому джемперу. Двое миссис Херн шептались друг с другом, их голоса были сдержанны, потому что их муж был скор на расправу. Магда так сильно дернула за ухо буйную младшую девочку, что у нее на глазах выступили слезы. Мистер Сайлз играл на полурасстроенном органе, послушно исполняя гимн «Будь видением моим». Когда он закончил, его жены вежливо зааплодировали, и он сверкнул сломанными зубами.
Обычное воскресенье, за тем исключением, что внутри Агнес гудела злость, когда она думала, как сильно и как жестоко их предали, а именно — женщин и детей.
Неужели отец и патриархи верят в собственную ложь? Были ли они демонами, питающимися верой других, или просто жадными глупцами? Мистер Джеймсон склонил голову, чтобы помолиться, и она подумала, насколько легче, должно быть, подставить щеку, когда у тебя пять жен и много детей, а еще лучше — власть над ними всеми.
Агнес изучала Сэма и Иезекииля, которым предстояло однажды стать патриархами. Какими бы милыми они ни были сейчас, Ред-Крик изменит их. Смогут ли они в итоге отличить правду от лжи? И если да, то что они выберут?
А еще были девочки: Мэри, Фейт и, — о Боже, — Бет, у которых не было выбора.
В Пангее Агнес видела университеты, больницы, школы. Если Ред-Крик продолжит свое влияние, ничего из этого дети никогда и не узнают.
Что же до Вируса, бушующего Извне — он ведь не будет длиться вечно, верно?
Пришел Пророк, и собрание внезапно смолкло.
Сэм нетерпеливо прошептал:
— Думаешь, он будет проповедовать Вознесение?
Окруженная людьми, которых она знала вечность, Агнес еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.