Чтение онлайн

– Она настолько глупа?

– Нет, - возразила тетка, - графиня вовсе не дура. Она прекрасно знает, чего хочет!

– И чего же?

– Чтобы её супруг любил только свою жену! А ты у нас всегда была хорошенькой, вот она и беспокоится...

Странно, но погрузившись в глупую суету, постоянно куда-то спешащая Агнесс перестала думать о графе. Нет, она не забыла о его существовании, ведь о фон Геттенберге беспрестанно говорили все окружающие её люди, но девушка выбросила из головы их последний разговор над трупом несчастного Густава, и теперь слова тетки напомнили о той страшной ночи.

По коже бедной девушки прошла волна крупной пронзительной дрожи.

– И тебя ещё почему-то недолюбливает юная фройляйн Марта - дочь его светлости, - тетка устраивалась рядом под одеялом, отчаянно крутясь на тощем тюфяке.
– Вот уж, действительно, надменная и спесивая девица: ото всех воротит нос!

– А ещё меня терпеть не может дама Генриетта, - устало зевнула девушка, прижимаясь к теплому боку родственницы, - и окружение графини, и весь мир вокруг!

– Знаешь, - не отставала от неё тетка, - в замке только и разговоров, что об огромном волке, недавно появившемся в окрестностях Вацбурга. Режет скот, нападает чуть ли не в открытую...

– Нас - Крайцев волками не удивишь!

– Твой отец никогда ими серьезно не занимался, вот и развелось их непомерно! В доме не было ни одной волчьей шкуры!

Угли в жаровне обычно быстро прогорали, и по ночам в их клетушке становилось холодно. Тонкая дерюжка, служившая одеялом, совсем не согревала, и измученная Агнесс долго не могла уснуть.

Но неожиданно у юной пленницы появился друг и в этом недобром семействе.

На Эрвина Агнесс наткнулась случайно. Пробегая по очередному требованию графини вниз по лестнице, она увидела, что на нижней ступеньке сидит мрачный мальчик лет десяти и уныло смотрит на разорванную рубаху. Был он порядком грязен, а также светловолос и хрупок, сразу же пронзительной болью напомнив девушке об убитом младшем брате.

– Что такое, дружок, - ласково присела она рядом, - порвал рубашку?

– Ну, - буркнул тот, безуспешно пытаясь стянуть рваные края на плече, - зацепился, а она порвалась! Теперь Фриц опять будет ругаться и ворчать, что я неуклюжий медвежонок!

– Нет, - грустно рассмеялась Агнесс, нежно пригладив его торчащие во все стороны грязные, выгоревшие на солнце волосы, - ты не похож на медвежонка! Скорее на олененка!

– Олень - это добыча, а я не хочу стать добычей!

– Олень - это сила, грация, красота, скорость!
– ласково заметила она.
– Многие сильные и смелые рыцари носят его изображение на своем гербе.

– Но у моего рода уже есть герб, зачем мне какой-то олень?

Агнесс решила, что перед ней какой-нибудь графский воспитанник, отданный родителями на выучку к сильному и богатому родственнику, и тут же пожалела паренька. Если ей - взрослой и сильной девушке было здесь настолько трудно, что уж говорить о слабом ребенке!

– Давай, я зашью тебе рубашку, - предложила она, - и Фриц ничего не узнает!

Неожиданно мальчик посмотрел на неё уж слишком по-взрослому, и Агнесс стало не по себе от пронзительно-пристального взгляда.

– Мне будет приятно носить рубашку, заштопанную столь прекрасной девой, - моментально скинул он камизу, обнажив худенькие выпирающиеся ключицы, - а Фриц... Я его ничуть не боюсь. Вряд ли он по этому поводу пожалуется отцу!

– А кто твой отец?
– без особого интереса спросила она мальчика, аккуратно складывая рубашку.
– И как зовут тебя самого?

Тот настолько удивленно покосился на неё, что Агнесс смутилась.

– Меня зовут Эрвин, а мой отец - граф фон Геттенберг. И если мачеха родит ему ещё сына, я перестану быть самым младшим из братьев!

Агнесс только вздохнула: и сыновья врагов могут быть забавными мальчишками.

– Быть младшим не так уж плохо, - заметила она, - все тебя любят, жалеют!

– Мне скоро тринадцать лет! А жалость унижает рыцаря!

Точно также говорил, злясь на опеку сестры, когда-то и Густав.

– Но, дружок,- ответила она Эрвину, как отвечала и брату, - без неё тоже не обойтись. Ведь никто не появляется на свет с мечом в руке! Чтобы человек набрался сил для грядущих битв, его нужно любить.

Мальчик недоуменно воззрился на девушку.

– Ты - забавная!
– подытожил он свои наблюдения.
– Я приду за рубашкой вечером!

Честно говоря, ей удалось сделать всего лишь пару-тройку стежков, когда графине опять что-то понадобилось, поэтому штопала камизу ворчащая Луиза.

Эрвин пришел в их каморку довольно поздно.

Агнесс расслабленно откинулась на спинку отцовского кресла, закрыв глаза и вытянув ноги. В сумраке помещения можно было помечтать о Крайце, вспомнить прогулки по родному лесу, свою уютную спальню, мать, отца, (думать про братьев девушка себе запрещала - уж слишком горько становилось на душе). Если бы ещё не мешало грезить голодное бурчание в животе. Хотя в этом была и хорошая сторона: тетка удалилась в поисках пищи и не действовала на нервы бесконечными причитаниями.

Вот в этот момент и появился на пороге младший графский отпрыск.

Агнесс улыбнулась.

– Твоя рубашка готова, хотя, если честно, заштопала её моя тетя, но она тоже искусная портниха. У меня не хватило времени на рукоделие!

– Дама Берта изведет своими придирками, кого угодно, - проявил неожиданную проницательность юнец, с интересом разглядывая их убогое жилище.
– Она и меня пробовала гонять, но Фриц ей быстро объяснил, что к чему!

Девушке не понравилось неуважительное отношение мальчика к мачехе.

– Графиня носит ребенка, а женщины в таком положении ведут себя не всегда сдержанно, - пояснила она.
– Мужчины же должны в любом случае быть по отношению к ним добрыми и снисходительными!

– Я такой и есть, - хмыкнул мальчишка, натягивая заштопанную камизу, - но Фриц говорит, что чёрная кошка останется чёрной, даже если её испачкать мелом!

– Кем тебе приходится Фриц?

– Мой воспитатель - дядя отца!

Агнесс покосилась на ночь за окном.

– Однако дети твоего возраста уже должны быть в постели!

– А Фриц и послал меня спать, а сам ушел почесать язык в караульную к рыцарям, вот я и воспользовался этим!

Девушка рассмеялась, но сказать ничего не успела, потому что за дверью раздался чей-то возмущенный рык:

– Это не мальчишка - вьюн какой-то! Только отвернешься, а его уже нет! Да будь все проклято! Пусть Пауль сам бегает за чертенком по всем переходам, а у меня уже и годы, и ноги не те!

– Это комната целомудренных девиц, - раздался в ответ возмущенный крик тетки Луизы.
– Куда вы претесь, невоспитанный медведь!