Чтение онлайн

– Да, я профессионал, – не выдержала я; Сергей все-таки сумел меня разозлить. – Но профессионал не в том, что ты имеешь в виду. На телевидении я без году неделю. Однако, если ты помнишь, у меня есть еще и психологическое образование. Так вот, я со знанием дела утверждаю, что Котова была истеричкой – типичной истерической психопаткой.

Собственно говоря, именно из-за того, что Котова устроила однажды прямо в Останкино истерику, я и попала в свое время на телевидение. Ну, и из-за типичной для него неразберихи. А дело было так. В то время у меня не было постоянной работы, и я вспомнила свою первую специальность – когда-то я была переводчицей. Меня попросили сопровождать делегацию французских литераторов, прибывших в столицу по приглашению какого-то творческого союза, и я с радостью согласилась – терпеть не могу сидеть без дела. Среди прочих мероприятий французы должны были участвовать в ток-шоу Котовой, и так мы оказались на телецентре. Нас встретили, провели в студию, напоили кофе, несколько раз прибегала Тамара Синякова – тогда я с ней, кстати, и познакомилась – но главного действующего лица все не было видно. Французы нервничали, уже не скрываясь, смотрели на часы; русские участники ток-шоу, ко всему привычные, терпеливо ждали.

Из случайно подслушанных разговоров съемочной группы – впрочем, никто особенно и не понижал голос – я узнала, что Котова на месте, но не в форме. Оказывается, предыдущая съемка сорвалась по вине одного известного писателя, который в самый последний момент сообщил, что не может приехать, и с Евгенией случилась самая настоящая истерика. Говорят, она выла в голос. Когда выть она наконец перестала, голос у нее сел, глаза превратились в щелочки, закрытые с двух сторон подушечками вспухших век, и она никак не могла унять дрожь; эти подробности сообщила мне помощник режиссера, у которой, видно, был зуб на ведущую. Показаться на людях, а тем более перед камерой, в таком виде было невозможно. Синякова попросила меня сказать нашим гостям, что съемка задерживается по техническим причинам, и занять их чем-нибудь, клятвенно пообещав, что ждать нам осталось недолго.

Хорошо ей было говорить: занять французов – а чем? И тогда я попросила у редактора сценарный план и громко заявила, что мы будем репетировать. Совершенно естественно, что я взяла на себя роль ведущей. В отличие от Котовой, я-то в этот день была в форме, к тому же надо мной ничего не довлело, а то, что оператор стал снимать нас по собственной инициативе, я сначала даже и не заметила. Кстати, этот оператор, Александр Рожков, вскоре пал жертвой гнева Евгении Павловны, не простившей ему проявленной инициативы; впрочем, он ушел на НТВ и оказался в выигрыше. Только когда Синякова попросила меня повторить некоторые эпизоды, я поняла, что происходит, но камера меня не смутила – повторяю, я в тот день была в форме. В общем, ток-шоу состоялось без Котовой, французы ушли немного смущенные – ах, эти непонятные русские! – но довольные. А через несколько дней мне позвонила Синякова и пригласила зайти к ней в офис.

Она показала мне уже смонтированную передачу со мной в главной роли и тут же предложила попробоваться на должность постоянной ведущей нового женского ток-шоу. Передача и я в ней мне не понравились, но терять мне было нечего, и я согласилась – я, повторяю, в то время была вольной пташкой. Так уже через неделю я работала над концепцией своей собственной программы, а еще через месяц начались съемки.

То, что наша примадонна была от моего появления отнюдь не в восторге, было ясно с самого начала, и она выставила бы меня за порог тотчас же, но еще одна случайность помогла мне закрепиться на студии. Побывав в командировке в Африке, Котова подхватила какую-то не нашу заразу, заболела и надолго выбыла из строя, а потому ей нечего было возразить Синяковой, которая отвечала за финансы компании. Естественно, телекомпания должна снимать, иначе она тут же разорится, и Жене пришлось смириться с тем, что хоть она и звезда, но незаменимых на телевидении нет. К тому времени, как она встала на ноги, у меня уже было собственное шоу, и Котова меня стала доставать не прямо, а окольными путями. Она, конечно же, надеялась меня выжить из компании, но я тем не менее выжила.

Я пережила, когда у меня украли мастер-кассету (то есть кассету с окончательно смонтированной передачей) и мне самой пришлось монтировать все заново – и заодно учиться монтажу. Я пережила, когда три мои совершенно готовые программы вылетели из эфира безо всяких объяснений. Я пережила, когда мою фамилию "забыли" вставить в титры. Я пережила, но устроила дикий скандал, когда увидела фамилию Котовой впереди моей как автора сценария… Украденный конспект – это такая мелочь!

Наверное, выжить мне помогло то, что я не цеплялась за телевидение. Мне было интересно, но я в любой момент готова была уйти, и для меня это не стало бы трагедией. В конце концов, кем я только не была за свою жизнь: и переводчиком, и редактором, и референтом, и консультантом-психологом, и собственным бизнесом недолгое время занималась, хоть и неудачно, – так что сменить еще раз поле деятельности для меня не составило бы труда. Тем более что, как я не раз громогласно заявляла в присутствии новых коллег, я "в первую очередь мужняя жена". Однажды я произнесла это даже в эфире, интервьюируя некую заклятую феминистку, после чего получила массу возмущенных откликов. Почему-то всех это страшно бесит, но это правда – мне не нужна такая карьера, которая разрушит мою семейную жизнь, для меня гораздо более важную. Впрочем, телевизионщики, и особенно телевизионные женщины, не просто относились ко мне свысока и презирали, как дилетантку – в глубине души они мне завидовали. Потому что эти два слова – "мужняя жена" – означали не только мой семейный статус и мои приоритеты, но гораздо большее. Это значило, что в любой момент я могу уйти, не думая о деньгах, что мне не надо сидеть ночами ради нищенской подработки, что я не завишу от гонораров… Все это очень быстро пронеслось у меня в голове, и я поделилась своими мыслями с Сергеем:

– Вообще-то непонятно, почему убили именно Евгению, а не меня. Думаю, что меня ненавидели не меньше, чем ее – во всяком случае, если судить по количеству мелких пакостей, которые мне устраивали. Я вела себя вызывающе, я мгновенно, не прилагая для этого никаких усилий и не работая на телевидении ни дня, пробилась в эфир, я не получила ни журналистского, ни актерского образования и тем не менее сразу стала ведущей, в то время как другие работают ради этого годами, из кожи вон лезут, а ничего не получается…

– Да, выскочек обычно не любят, – согласился со мной Сергей. – К тому же у тебя жесткий характер, несмотря на внешнюю мягкость, и тебя трудно съесть, хотя на первый взгляд кажется, что это легко. Для того, чтобы от тебя избавиться, пришлось бы прибегнуть к кардинальным мерам. Поэтому не волнуйся, Агнесса – у тебя все еще впереди.

– Утешил!

– А если серьезно – то все это очень серьезно, и пока мы не будем знать, кто и почему убил Котову, веди себя осторожнее, не высовывайся.

– Значит, ты за это дело берешься?

Он пожал плечами:

– Боюсь, у меня нет другого выхода. Невестка у меня все-таки одна. Конечно, жаль, что она все время натыкается на трупы, но что тут поделаешь? Хотя, по статистике, на одну тебя трупов все-таки многовато…*1)

– Ну, знаешь, если посчитать, сколько убийств произошло в маленьком английском провинциальном местечке Сент-Мери Мид вокруг одной-единственной старой девы, то у меня еще все впереди.*2) Кстати, в раскрытии этого преступления больше всего должна быть заинтересована наш продюсер, Тамара Синякова, но вряд ли у нее сейчас есть деньги, чтобы нанять твоих сыщиков, так что, боюсь, я введу тебя в убыток.

– Что ж, мне не привыкать. Кстати, в опербригаде из МУРа, которая занимается этим делом, у нас есть прекрасные контакты. Это отличные ребята, но им не повезло – ты же понимаешь, какое на них оказывается давление. Евгения Котова, на их несчастье, была человеком очень известным. А ее отец – фигура не просто известная, но и очень влиятельная.

– Чем я могу тебе помочь?

– Тем, что не будешь вмешиваться в расследование и самостоятельно ловить убийцу на живца, то есть на себя. Но если ты так хочешь что-нибудь сделать – а, зная твою натуру, я в этом не сомневаюсь – то ты можешь составить для меня два списка: первый – тех людей, которым выгодна была смерть Котовой, и второй – тех, кто вчера был в здании и имел возможность ее задушить. Кстати, имей в виду, убийцей могла быть и женщина; чтобы задушить человека матерчатым поясом, много сил не требуется.

– Слушаюсь, товарищ начальник.

Когда я уже уходила и Сергей, как всегда вежливый, подавал мне пальто, он как бы невзначай заметил:

– Мне звонил Марк и заявил, что тут же вылетает в Москву, но я ему ответил, что если он вернется, не завершив порученного ему дела, то может считать себя уволенным. Конечно, я поступил круто, но, надеюсь, ты не возражаешь?

Я не возражала, я, наоборот, была благодарна Сергею, который так хорошо меня понимал. Мой муж уже несколько лет работал в "Ксанте" у старшего брата, занимаясь в основном черной бухгалтерией – он выяснял, куда уходят капиталы и каким образом они отмываются, и поэтому ему нередко приходилось ездить за рубеж, докапываясь до истинных фактов и встречаясь с нужными людьми. К банальной уголовщине он никогда никакого отношения не имел, да, впрочем, и детективное агентство давно отказалось от таких дел, делая исключение в основном ради меня – ну и, конечно, ради очень богатеньких Буратино, которые не стесняются выложить крупную сумму зелененькими. Марк, при всех его достоинствах, не любит эмансипированных женщин. В идеале, по его мнению, жена должна сидеть дома, а уж если она не может не работать, то пусть она это делает в четырех стенах. Он, хоть и отрицает это, ревнив, он ревниво относился ко всем моим предыдущим занятиям, но, как ни странно, с одобрением воспринял мою работу на телевидении. Может быть, ему нравилось, что его жену узнают на улице; может быть, он понимал, что мне необходимо чем-то основательно себя занять, пока он в командировках – не знаю. Но это было до первых серьезных неприятностей. Теперь он будет настаивать на том, чтобы я все бросила и вообще не выходила бы из квартиры, покуда преступление не раскроют – и как я ни соскучилась по мужу, как ни дорога мне была его моральная поддержка, я все-таки предпочитала подождать, пока он немного остынет.

А пока слава богу, что его нет в Москве – он помешает мне совать нос в не свое дело, то есть искать убийцу. Чем я хуже мисс Джейн Марпл?

.

III. Теле-паноптикум в лицах

Похороны состоялись через три дня. День был мерзопакостный, снежная крупа падала на нас с небес и слегка присыпала черную склизкую грязь под ногами. Дрожа от холода в своем модном чересчур тонком пальто, которое я так нерасчетливо с утра надела, я радовалась про себя, что пришла поздно и не была на отпевании в церкви, а то, чем черт не шутит, вскоре пришлось бы хоронить еще одну телеведущую, скончавшуюся от смертельной простуды. Мы все, съемочная группа, жались в хвосте похоронной процессии, которую возглавляли члены семьи и руководители телеканалов, и чувствовали себя бедными родственниками, которых допустили на церемонию из приличия. Сергей, который привез меня на это загородное, очень престижное кладбище, почувствовав, как я дрожу, обнял меня одной рукой и прижал к себе; к тому же так ему было удобнее меня расспрашивать.