Чтение онлайн

Западные партнёры пытались использовать Россию как инструмент давления на Сербию. В середине марта Е. М. Примаков обсуждал с Президентом вопрос о поездке в Белград, чтобы уговорить С. Милошевича занять более конструктивную позицию в отношении соглашения в Рамбуйе. Однако Скупщина Сербии накануне уже отвергла соглашение, и поездка не состоялась [368] .

После отказа СРЮ подписать соглашение в Рамбуйе альянс попытался заставить Белград пойти на размещение войск НАТО в Косове, вновь угрожая нанести бомбовые удары. Возможно, это была единственная цель и формальная причина для начала агрессии. НАТО обратилась к Югославии «с просьбой о размещении войск НАТО для осуществления политического соглашения о самоуправлении в Косове и Метохии». В Белград срочно прилетел Р. Холбрук, чтобы ещё раз попытаться уговорить Милошевича. Вашингтон лживо утверждал, что «даёт ещё один шанс С. Милошевичу, направив в Белград Р. Холбрука». Если же эта встреча «не принесёт искомых результатов, С. Милошевич будет нести всю полноту ответственности за последствия, включая проведение военной операции» [369] .

Скупщина Республики Сербии на заседании, состоявшемся 23 марта 1999 г., приняла постановление, в котором было лаконично заявлено, что Сербия «не соглашается на присутствие иностранных войск в Косове и Метохии» и находится в состоянии непосредственной угрозы войны из-за опасности агрессии в отношении СРЮ [370] .

С. Тэлботт передал российскому послу в Вашингтоне 23 марта в 15 часов: «На 98 процентов обозначился срыв переговоров специального посланника США Р. Холбрука с С. Милошевичем, и Соединённые Штаты будут применять военную силу против Югославии» [371] .

Начинать в Европе беспрецедентную акцию военной агрессии без санкций ООН было крайне трудно. Американцы пытались уговорить Россию принять их концепцию необходимости бомбить Югославию. Об этом хорошо пишет Е. М. Примаков. США многократно повторяли о гуманитарной катастрофе, о том, что «Белград может в любой момент начать широкомасштабное наступление», что «ежедневно сербские силы убивают невинных людей, разрушают деревни, выгоняют людей из своих домов» [372] . С. Тэлботт пишет о том, что Кларк сказал: «Милошевич собирает войска, чтобы „решить“ косовскую проблему по-своему. Сербские части ворвутся в провинцию и массовыми убийствами и массовыми изгнаниями попытаются сломить хребет сопротивлению и движению за независимость» [373] . Кларк стал накладывать последние мазки на картину под названием «Операция „Союзническая сила“».

Видимых преград для начала операции НАТО не было. С Россией, которая настойчиво выступала за мирный способ решения проблем, казалось, тоже был найден путь диалога. Начало бомбовых ударов премьер-министр России Е. Примаков должен был встретить в США, на переговорах совместной комиссии «Примаков — Гор». Там его попытались бы убедить в правильности предпринятых военных действий. Однако Москва в лице премьер-министра в этот раз проявила характер. Переговоры в рамках совместной комиссии «Примаков — Гор» должны были начаться в США 23 марта. Подлетая к Америке, премьер-министр России соединился с Альбертом Гором по телефону. Евгений Максимович так описал их разговор и своё последующее решение: «Вице-президент Гор на прямо поставленный мною вопрос не мог дать гарантии, что удар не будет осуществлён хотя бы во время моего пребывания в США. Вызвав командира корабля, я сказал: возвращаемся. “Как, не будем садиться в Вашингтоне, ведь до посадки три с половиной часа?” — “Нет, в США садиться не будем. Если не хватит горючего до Москвы, совершим промежуточную посадку”. Самолёт развернулся над Атлантическим океаном…» [374] .

А вот как описывает этот эпизод С. Тэлботт: «Премьер-министр России вылетел из Москвы в Вашингтон на давно запланированную встречу с Гором в рамках совместной комиссии. Русские уже не пытались остановить бомбардировку и только просили нас отложить военные действия до завершения визита Примакова. Сделать этого мы не могли, поскольку Милошевич решил бы, что в этих гляделках мы моргнули в последний момент. Но и перед Примаковым стояла дилемма: он не хотел оказаться в США в момент начала бомбардировок. Поэтому Гор позвонил ему на борт самолёта, когда тот сел в Ирландии на дозаправку, и попросил подождать, пока мы не проверим, как Дику удаётся прищучить Милошевича. Примаков отказался и вылетел из Ирландии в Вашингтон» [375] . Когда Примаков уже направлялся в США, «Гор дозвонился до его самолёта и сообщил, что Дик уехал из Белграда с пустыми руками и у нас не остается причин дальше оттягивать начало боевых действий. У НАТО нет другого выбора — только нанести удар. У Милошевича, сказал Гор, “все руки в крови”, с каждым лишним днем он будет убивать всё больше невинных мужчин, женщин и детей. Примаков резко возразил, что руки в крови будут у НАТО, а на американо-российские отношения операция подействует просто убийственно. Он приказал развернуть самолёт в воздухе и лететь обратно в Москву» [376] .

Е. М. Примаков знал о готовящихся ударах: ещё 22 марта, чтобы возможные действия американской стороны не явились для него сюрпризом, помощник вице-президента США предупредил премьер-министра, что «визит будет проходить на фоне очень быстро развивающейся ситуации вокруг Косова». Однако Примаков принял решение лететь на переговоры, поскольку надеялся, что его визит сможет предотвратить агрессию, ведь в Вашингтоне было хорошо известно, что Россия против применения силы в отношении Югославии [377] .

Когда Гор позвонил на борт самолёта и сообщил, что «подготовка к удару движется вперёд без остановки», его очень волновала реакция общественного мнения на разворот Примакова. Он предлагал Евгению Максимовичу сообщить журналистам, что визит просто откладывается на более поздний срок и выразить сожаление, что «мирное решение по Косову пока не найдено». Е. М. Примаков был решителен: «Сожалею, что своими действиями вы ставите под удар всё, что наработано в отношениях между Россией и НАТО. Достичь этого было очень нелегко. Под удар ставится и ратификация Договора СНВ-2». Что касается заявления для прессы, то Евгений Максимович лукавить не хотел и обещал сообщить истинную причину возвращения в Москву [378] .

Накануне агрессии Е. М. Примаков безуспешно пытался убедить федерального канцлера Германии Шрёдера, который 24 марта собрал в Берлине глав государств и правительств-членов ЕС в том, что военные удары по Югославии большая ошибка, а развёртывание военных действий Североатлантическим блоком в центре Европы без санкций СБ ООН — опасно. «Тем самым наносится серьёзный удар по всей системе послевоенного мирового устройства», ведь бомбить собираются суверенное государство, которое не совершало акта внешней агрессии [379] .

Для многих возвращение Е. М. Примакова было плохим знаком. «Значит, будут бомбить», — подумала тогда я. Россия была возбуждена из-за происходящего на Балканах, весь народ с сочувствием и желанием помочь смотрел на сербов.

Американцы планировали операцию давно. Планировали так, что ничто не могло её изменить или остановить. Всё осталь ное — спектакль: и Рачак, и Рамбуйе, и Париж, и ультиматум Ричарда Холбрука. Всё равно бы бомбили. Поэтому общественному несведущему мнению преподносилась картинка: наказать виновников срыва переговоров, а для убедительности — жестоких сербов, расправляющихся с мирным албанским населением. Е. М. Примаков, позже анализируя события на Балканах, писал, что Клинтон пытался представить натовскую интервенцию в Югославии не как противопоставление ООН, а чуть ли не как связанную с ООН. «Вице-президент США А. Гор уверял меня, в то время председателя правительства России, что бомбардировки Югославии якобы не противоречат Уставу ООН и “отражают ход дискуссии в Совете Безопасности”. Насколько это и подобные ему “разъяснения” не имели и не имеют ничего общего с действительностью, следует из высказывания Генерального секретаря ООН Кофи Аннана, который заявил, что “вмешательство региональной организации без мандата ООН в Косово стало трагедией, бросило вызов всей послевоенной системе международной безопасности”» [381] .

Согласно аналитику Джону Каталиното, НАТО планировала бомбить Югославию ещё в 1997 г. Подготовка была основательной, так как возникало много проблем и с членами НАТО, и с соседями, и с общественным мнением в мире. Министр обороны США Уильям Коэн приехал в Скопье в декабре 1997 г., чтобы поговорить с правительством и военными о распределении сил НАТО вдоль границы с Косово. Позже министр обороны Македонии ездил в Вашингтон обсуждать строительство базы НАТО в Македонии [382] .