Чтение онлайн

– Сейчас мы доплетем эту косичку, и прическа будет почти готова, – сказал Кирюха.

– Ты меня не бросишь? – девочка подняла на него такие знакомые голубые глаза.

– Нет, – ответил он и погладил малышку по голове, – только вряд ли твоя мама захочет, что бы мы были вместе.

– Ты такая добрая, – сказала девочка и погладила его по руке.

– Добрая? – произнес Кирюха удивленно и открыл глаза от звука собственного голоса.

Руку саднило. Капельница, висящая рядом с кроватью, иголкой впивалась в его вену. Так, значит он в больнице. Что там произошло? Он застонал, вытаскивая иглу и усаживаясь на кровати удобнее. Судя по всему, врачебная помощь пришла вовремя. Голова не кружилась. Руки-ноги слушались своего хозяина.

Кира согнул руку в локте. Еще не хватало, чтобы на месте входа иголки расплылся уродливый синяк. Так в палате кроме него всего один человек. Это плохо. Значит он, скорее всего, в реанимации. С другой стороны, раз очнулся, значит все в порядке. Интересно, что ему вкололи.

Она вспомнил девочку в белом платье и покачал головой. Никогда его сны не были столь отчетливы. Рука еще помнила упругость кудрявых волос, нежелающих заплетаться в косички. Он посмотрел на свои руки. Отчетливые галлюцинации говорили о том, что средство было сильнодействующим. Ох уж Маринка со своими расследованиями. Она хоть знает, что ее ищут эти типы? Надо бы предупредить подругу. Кира осторожно поставил ноги на пол, привычно стараясь найти тапочки. Быстро оставив безуспешные попытки, он стал босыми ногами на кафель и пошлепал к выходу.

– Хорошо хоть в пижаме, – подумал он, выглядывая за дверь. На сестринском посту сиротливо горела лампочка. – Сколько бы меня не откачивали, но сейчас ночь, – сделал вывод Кира.

Он осторожно выбрался в коридор и, оглядываясь, двинулся по стеночке в сторону предполагаемого выхода из реанимации. Кира с детства терпеть не мог больницы. Может быть потому, что ему слишком часто приходилось в них бывать? Впрочем, он никогда особо не задумывался над этим. Главным было выйти отсюда. Потом добраться домой и позвонить Маринке. Где-то скрипнула дверь. Он пошел быстрее, ища, где бы спрятаться. Глухие стены коридора раздвинулись. С одной стороны показались проемы окон.

– А вот и выход, – облегченно вздохнул он, подбираясь к окну за которым ярким светом заливал клумбу фонарь. Оказывается это отделение на первом этаже. Точно, его отвезли в краевую больницу. Теперь он знал, где находится. Кира осторожно открыл окно, отодвинул щеколду металлической решетки и вывалился из больницы в теплый осенний вечер.

Епископ сидел у камина в широком кресле обтянутом воловьей кожей. Охотничьи псы разлеглись рядом, грызя оставшиеся от ужина кости. А его любимец Олаф, положил широкую морду прямо епископу на колени, приятно согревая их теплом своего тела.

Прелат кивнул, и слуга налил вино в тяжелый кубок из целого куска горного хрусталя, на вплавленной в него золотой основе. Эмаль и тщательно подобранные алмазы дважды складывались на верхнем крае сосуда в геральдическую лилию дома Валуа, подчеркивая принадлежность владельца кубка к королевскому роду.

Широко шагая, в зал вошел Эрмон. Он поклонился прелату и тот махнул рукой, приглашая сесть рядом. Коннетабль опустился в кресло без спинки с высокими подлокотниками, стоящее напротив. Лицо его было хмурым. Слуга, повинуясь взгляду епископа, торопливо налил вино в золотой кубок попроще, украшенный чеканкой и протянул его Эрмону. Тот осушил его залпом.

– Иди, – епископ жестом отпустил слугу и задумчиво посмотрел на огонь через кубок. Вино, подсвеченное пламенем, казалось, пылало в хрустальном сосуде.

– Ну, что показал допрос с пристрастием? – задумчиво спросил епископ, продолжая смотреть на кубок.

– Он говорил нам правду, – Эрмон нахмурился еще сильнее и потянулся к кувшину, чтобы самому наполнить свой бокал.

– Не время пить, – жестко сказал епископ и резко встал с кресла. Олаф обиженно заскулил, отодвигаясь в сторону. – Надо сделать так, чтобы этот Ринальдо никому больше не смог рассказать того, что узнали мы. Но при этом он должен остаться в живых. Вдруг, понадобятся его показания.

– Вот ключ от его темницы, – Эрмон показал металлическую загогулину, размером с ладонь. Он сидит в таком месте замка, что его никто не найдет кроме меня.

– Или меня, – прелат протянул руку за ключом. – Ты должен будешь срочно покинуть замок.

– Теперь, когда вас хотят убить?! – почти крикнул Эрмон.

– Умерьте эмоции, сын мой – спокойно сказал епископ. – Мы не знаем, насколько близко может оказаться предатель, а, как вам известно, и стены имеют уши. Думаю, нам надо подняться в библиотеку.

Итак, что мы имеем? – епископ мерил шагами небольшое пространство библиотеки, стараясь привести мысли в порядок.

Эрмон терпеливо стоял у двери, ожидая разрешения сесть.

– Обойдемся без церемоний, – епископ, наконец, обратил на него внимание и молодой мужчина с удовольствием опустился в ближайшее кресло. Прошедший день изрядно вымотал его. Он не отказался бы от второго ужина и спокойного сна. Но, судя по всему, у его господина были другие планы.

– Ты, Эрмон, как никто другой знаешь меня. Я выкупил тебя у арабов еще ребенком. Сделал своим оруженосцем. Посвятил в рыцари. С тех пор вот уже десять лет ты со мной. И только ты можешь видеть, что все мои действия продиктованы не заботой о личном благополучии, а только об укреплении нашего государства. Для того чтобы показать королю, что я на его стороне и не буду в числе претендентов на трон, я даже принял сан. И надо сказать, наш мудрый король Филипп Август оценил этот мой поступок. Ему хватает беспокойства со стороны Плантагенетов, старающихся оторвать куски от нашей родины. Поэтому я, сначала, думал, получая неутешительные новости, что речь идет о заговоре с их стороны. Но поскольку происходящие события затрагивают и их земли, дело определенно в другом.

Эрмон слушал епископа, с трудом подавляя желание зевнуть. Ему не было никакого дела до интриг знати.

– Ты совсем не слушаешь меня, – с укором сказал епископ. – А между тем, происходящее может напрямую затронуть и тебя.

– Извините, мой господин, но я так не думаю. К тому же, меня гораздо больше заботит ваша безопасность.

– Опять ты об этом, – епископ отмахнулся от него как от надоедливой мухи. – Давай вернемся к Ринальдо. Что он нам сказал?

Эрмон напрягся. Сказанное наемником было настолько непонятным и даже пугающим, что только допрос с пристрастием убедил коннетабля в правдивости его слов.

– Итак, – продолжал епископ, – По твоим словам, этот человек считает, что однажды в его небольшое поместье пришла женщина, откровенно представившаяся ведьмой. Он хотел отдать ее властям, но она уговорила себя выслушать и пообещала переправить Ринальдо в другой, лучший мир. Она сказала, что буквально пересадит его душу в тело человека из этого другого мира. Очевидно, эта женщина обладала даром убеждения. Потому что Ринальдо, до этого промышлявший со своими наемниками мелким грабежом на соседних с поместьем дорогах, решился выступить в поход. Его даже не смущал тот факт, что надо будет захватывать владения более знатных по происхождению людей и, что того хуже, приносить их и их домочадцев по настоянию ведьмы в жертву. Таким образом, по словам Ринальдо, они переправили в другой мир около двадцати наемников. Он сам и его верный друг Джеронимо должны были стать последними. Ринальдо так же утверждает, что он точно побывал теле другого человека. Скорее всего, довольно знатного сеньора. Но этот человек каким-то образом справился с ним, выкинув его из своего тела. И тогда Ринальдо оказался здесь. В моем замке с кинжалом у моей спальни.