Чтение онлайн

Я почти прижата к стене в прихожей, Матвей нависает надо мной большой и сильной горой, от которой веет невероятным теплом. А еще… я до сих пор держу его за подтяжки, словно боясь отпустить. Словно готова вот-вот притянуть его к себе и ещё раз попробовать на вкус губы, изломленные в легкой улыбке.

Как тогда, двенадцать лет назад. Правда, вместо подтяжек на нем была джинсовая куртка, за которую я и цеплялась, когда подкосились колени от первого в жизни поцелуя.

Но протяжный звонок в дверь прервал маленькую магию, искрящую между нами.

Скинула с себя сладкий морок и отпустила подтяжки.

– Я открою, - произнесла чуть сипло и, расправив плечи, приоткрыла дверь.

– Привет, - от улыбки стоящего за порогом мужчины бабочки, порхающие в животе в подгузниках, дружно вскрикнули: «Опять ты?!».

– Привет, Лёш, - откашлялась я и открыла дверь шире.

– О, папа пришёл! – счастливый возглас сына за спиной, вынудил отойти чуть в сторону, чтобы он мог обнять отца.

– Смотрю, я помешал? – спросил Лёша несколько надменно, бросив недовольный взгляд за спину, где стоял Матвей.

– А ты пришёл чтобы чему-то помешать? – спросила я, всеми силами стараясь, чтобы тон вышел шутливым.

В присутствии Вани приходилось сохранять видимость дружеских отношений с Лёшей. Ведь для сына мы расстались «добрыми друзьями», которые просто перестали любить друг друга, но никогда не перестанут любить своего сына.

– Я пришёл чтобы побыть с сыном, - деловито заявил бывший муж и поставил Ваню на ноги рядом с собой. – Воскресенье – мой день, если ты забыла.

Вроде, он сказал это ртом и словами, но по ощущениям казалось, что он только что прямо при всех поднял ногу и пометил стену, и сына под замах. Глядя мне за спину, где всё ещё стоял Матвей, Лёша стянул с плеч пиджак и повесил его на крючок прихожки.

– Ну, привет, Лёша, - с некоторой иронией выговорил его имя Матвей и встал слишком близко к моей спине, почти прижавшись к ней. Протянул распахнутую ладонь для приветствия и завис в ожидании, когда мой бывший ответ взаимностью и перестанет сверлить его взглядом застывших синих глаз.

– Ну, привет… как там тебя? – с некоторой брезгливостью в тоне пожал Козырскому руку.

Хороший мальчик. Как взрослый себя повёл. Оставлю для него на полке пирожок, чтобы заткнул им рот при необходимости. Моей необходимости.

– Матвей, - спокойно проговорил Козырский и отнял руку, когда их рукопожатие стало больше походить на армрестлинг.

Серьёзно? Игнатьев решил помериться тестостероном? Ну, удачи…

– А мы с Матвеем вот так здороваемся, - бодро произнес Ваня и сжал маленький кулачок. – Сделай кулак, папа.

– Кулак? – едкая усмешка. – С радостью.

– А теперь вот так стукнемся, - Ваня резко, но мягко ударил кулачком в кулак отца, но затем опомнился. – Но так я только с Матвеем делаю. Это наша… Что это такое, Матвей? – вскинул он взгляд на мужчину за моей спиной.

– Это только наша фишечка, старичок, - с теплотой в голосе ответил Матвей. Неожиданно на плечо легла увесистая ладонь и мягко сжала его.

– Фишечка, значит, - кивнул каким-то своим мыслям Игнатьев, впившись взглядом в руку на моем плече. – Ну-ну.

– Слушай, старичок, - обратился Козырский к Ване. – Пойдём-ка в кухню, чайник поставим, папку чаем напоим.

– Пойдём, - Ваня последовал за ним вприпрыжку. – И франшизу надо тоже из чайника горячей водой залить. Я уже в тарелку ее положил.

– Ого! – искренне удивился Матвей, чей голос становился всё дальше. – Научишь меня…

– А теперь говори зачем пришел на самом деле? – сразу перешла в наступление. Уперла руки в бока и вопросительно уставилась на бывшего.

– Воскресенье, - словно дуре напомнил Игнатьев. – Поиграть с сыном мне не запрещено.

– Что-то до этого четыре воскресенья подряд желанием поиграть с сыном ты не горел, - не веря, сузила глаза. – Что изменилось?

– Ваня – мой сын. Этого недостаточно для того, чтобы я сюда приходил? – вопросительно выгнул бровь.

– Раньше для тебя этого было недостаточно. Даже уговаривать приходилось, чтобы ты пришел. Поэтому повторяю вопрос: что изменилось, Игнатьев?

– Я должен знать, что за мужик живет в одной квартире с моим сыном, - выдал он ледяным тоном. – Мало ли какого упыря ты сюда привела.

– Упыря отсюда я, как раз-таки, год назад выставила.

– Всё еще не остыла? Ревнуешь? – нахальная улыбка мелькнула в уголках его губ. – Признайся, Ань.

– Еще слово и остынешь ты. Прямо на холодном полу в подъезде, - с усилием подавила в себе желание съездить по его гладко выбритой роже тапком.

– И ещё, - оборвал меня Лёша, пряча руки в карманы брюк. Деловой тон мгновенно резанул по нервам. – Раз у тебя появился левый мужик и ты водишь его в нашу квартиру…

– Свою. И мои отношения с кем-либо тебя не касаются.

– Касаются. Пока этот кто-то трется рядом с моим сыном, да еще и без футболки, меня касаются любые твои отношения.

– Может, тебе еще предоставить его биографию и справку о прививках? – выпалила нервно. – А к своим шалашовкам ты тоже будешь справки прилагать? Ну, знаешь, мало ли, что ты от них можешь принести…

– По крайней мере, со своими, как ты выразилась, шалашовками я встречаюсь не на глазах у сына. И ни одну из них он ни разу не видел.

– И на том спасибо. Ещё что-то?

– Да. Ты меня перебила, я не договорил, - прочистил горло и снова напустил на себя вид сурового дядьки. – Раз у тебя появился мужик и настолько тесно трется рядом, что полураздетый гуляет по… твоей квартире, я хочу уменьшить сумму алиментов.

– Подожди-ка, подожди-ка, - вскинула руку и опустила взгляд, старательно выискивая что-то под ногами. Повертелась на месте, поподнимала ноги, но не находила искомого.

– Что ты там ищешь? – непонимающе спросил Лёша, откровенно теряя терпение.

– Да, вот… - вздохнула горестно. – Ищу куда твоя планка упала. А ты ею, похоже, только что пробил дно, Игнатьев.

– Смешно, - закивал он активно. – Вот только я не шучу, Литвинова, - выплюнул брезгливо мою фамилию, словно припоминая, что я так и не взяла когда-то его фамилию. – И кормить какого-то отморозка помимо сына я не собираюсь.

– Мне позвать этого, как ты говоришь, отморозка. Чтобы ты повторил ему это в глаза? А- то как-то некрасиво выходит.