Чтение онлайн

Как-то в октябре 1981 года комбат капитан Геннадий Бондарев показал мне центральную газету.

— Прочти, — и показал пальцем короткую заметку. Я прочитал — ничего особенного. В ней сообщалось, что реакционными силами Афганистана убит видный политический и общественный деятель страны. Называлось его длинное-предлинное имя.

— Ну и что? — непонимающе спросил я его. — Убили и убили. Мало ли их убивают здесь каждый день.

Он немного помолчал, видимо, о чем-то раздумывая, а потом сказал:

— Дело в том, что этого так называемого «видного политического и общественного деятеля страны» убил лично я.

Уже в то время я читал нашу прессу «между строк» и не всегда верил в написанное, особенно что касалось событий в Афганистане, но слишком серьезным было сообщение, да и газета — авторитетной. Как бы там ни было, но Геннадий поведал мне историю, в подлинности которой я ничуть не сомневаюсь.

Однажды в часть прибыли офицеры ГРУ — Главного разведывательного управления. Они обратились к командованию бригады с просьбой дать им толкового офицера для выполнения очень ответственного специального задания. Начальник штаба бригады подполковник Шехтман назвал имя старшего лейтенанта Бондарева, командовавшего в то время десантной ротой, кавалера двух боевых орденов.

— Выполнишь задание — получишь третий, это я тебе гарантирую, такое задание стоит большой награды, — сказал ему полковник ГРУ.

Здесь же был обсужден и утвержден план операции. Суть сводилась к тому, что нужно было уничтожить одного из крупных руководителей антинародного душманского движения. Его авторитет в реакционных кругах Афганистана и Пакистана был очень высок. Несмотря на огромное денежное вознаграждение, объявленное за его поимку, он свободно разъезжал по стране, иногда заезжал на территорию афганских воинских частей, беседовал с солдатами и офицерами. Местные органы военной разведки и государственной безопасности держали под контролем его передвижения, но от этого ничего не менялось. Было видно, что он никого не боялся в своей стране, а боялись его. Соответствующим структурам была поставлена задача на его ликвидацию. Выполнение этой миссии и возложили на Бондарева. Геннадию описали объект поиска — пожилой мужчина с белой бородой, разъезжает на японской «Тойоте» зеленого цвета. Имеет большую охрану, и когда сильно нервничает, дергает головой. Маршрут возможного движения: город Кандагар — Пакистан. Здесь же, в штабе, был подготовлен и доведен до командира роты приказ о назначении роты десантно-штурмового батальона под командованием старшего лейтенанта Бондарева на поиск и уничтожение группы мятежников, действующих в провинции. Приказ давал право действовать по усмотрению старшего подразделения и ориентировал и в целом на группу душманов, и на конкретное лицо. Вся идея поставленной задачи носила предметный характер — убийство определенного человека.

Геннадий Бондарев разделил роту на несколько групп и рассредоточил их вдоль дороги, ведущей на Пакистан. Через несколько суток непрерывного дежурства ему сообщили о движущейся в их сторону машине, по описанию похожей на объект поиска. Вскоре она была остановлена. Формально — для досмотра. Когда командир роты подъехал к задержанной «Тойоте», проверка всех находившихся в машине людей уже была закончена. Улик, по которым к задержанным можно было применить репрессивные меры, не было. При них не оказалось даже оружия. Один из сидевших в машине был схож по описанию с тем главарем. На вопросы командира роты отвечал уверенно, спокойно, твердо зная, что взять его не за что.

— Интуиция подсказывала, что это он, — рассказывал Бондарев, — а как доказать, — не знаю. Везти их всех в Кандагарский ХАД или к гэрэушникам — это долгая история. Решил сам разобраться. Долго задавал ему всякие вопросы, давая возможность ребятам снова проверить машины, людей. Чувствую, что все уже нервничают, а старик — хоть бы что. Сел я в его машину за руль, включил магнитофон. Обратил внимание, как один из задержанных напряженно и с тревогой стал наблюдать за мной. Обшарил «бардачок», приборную панель — все нормально. Но за мной по-прежнему внимательно наблюдали. Тогда я вырвал из гнезда магнитофон, пошарил в нише и вытащил оттуда несколько документов. Некоторые были с фотографиями, другие — без. Среди них были и этого старика. И тут я увидел, как он слегка задергал головой. Ошибки быть не могло — это был он.

Офицеры, солдаты, принимавшие участие в досмотре, поняли, что это именно те, кого они искали. Все действовали по заранее разработанному плану. Сделав вид, что они свое дело сделали, отошли в сторону. Закурили. Командир роты, вернув изъятые пропуска и извинившись за задержку, сказал афганцам, что они свободны и могут следовать дальше. Старик, как и все остальные, видимо, не поверил в такую доброту. Переводчик снова сказал им, что они свободны. Ротный тоже отошел от задержанных афганцев. Водитель вышел из машины, открыл капот, долго возился с двигателем, потом снова сел. Опять вылез, ощупал и попинал колеса. Было понятно, что они боятся трогаться с места. Очевидно, хотели убедиться в безопасности или, наоборот, ждали здесь же применения к ним карательных мер. Но офицеры и солдаты стояли в стороне, не обращая на афганцев никакого внимания. Водитель еще несколько минут походил возле машины, потом сел за руль. Автомобиль, взревев мотором и крутанув под колеса песок, сорвался с места. Как только они отъехали метров на сто, командир роты дал команду следующему посту. Водитель «Тойоты», стремясь скорее уйти от «шурави», быстро набирал скорость. И вдруг за поворотом снова увидел советскую боевую машину десанта. Холодок страха подкатил к сердцу. Солдаты, стоявшие рядом с техникой, продолжали заниматься чем-то своим, не обращая внимания на приближающийся автомобиль.

— Вперед! — повелительно приказал водителю главарь. — С нами Аллах, и мы на своей земле. Нам некого бояться в своем доме.

Машина десантников стояла без видимых признаков работы и готовности к движению. Но когда «Тойота» пыталась на высокой скорости проскочить мимо, страшный удар обрушился на нее, и она, описав в воздухе траекторию, рухнула с обрыва в русло арыка. Командир роты, ехавший следом, подошел к лежавшей на боку машине. Удар был настолько сильным, что ее перекорежило и смяло. Находившиеся в салоне люди не проявляли признаков жизни. Повсюду была кровь, разбитые стекла. Принесли бензин, облили «Тойоту» и подожгли. Никто из нее даже не пытался выбраться. Доложив по рации о выполнении задачи и дав команду всем постам на сбор, командир роты повел колонну машин в направлении бригады.

— Ну, прокатывай дырку на кителе для очередного ордена, — сказал удовлетворенно Бондареву подполковник Шехтман, выслушав доклад старшего лейтенанта об успешно проведенной операции.

Полковник из ГРУ поблагодарил за выполнение задания, пожат крепко руку, сказав, что после подтверждения факта ликвидации главаря от определенных источников они вернутся к разговору об обещанном поощрении. Доложив командиру батальона о возвращении, командир роты собрат и проверил личный состав, после чего разрешил всем отдохнуть. Сам же пошел в палатку, чтобы привести себя в порядок и решить ряд неотложных текущих задач.

Через некоторое время в палатку заглянул дневальный по батальону и доложил, что начальник штаба бригады срочно вызывает командира роты к себе.

Зайдя в его кабинет, Бондарев безошибочно понял, что случилось что-то непредвиденное.

— Бондарев, ты какую задачу получал? — спросил начальник штаба, когда командир роты доложил ему о своем прибытии.

— Найти и уничтожить главаря бандформирований — пожилого мужчину с белой бородой, следующего на японской «Тойоте» зеленого цвета.

— Ты о чем говоришь: «найти и уничтожить главаря». Какого главаря? — Он трясущимися руками достал из ящика рабочего стола знакомый Бондареву приказ о назначении подразделения в поиск и уничтожение группы мятежников. — Вот здесь черным по белому написано: «В случае оказания вооруженного сопротивления разрешается открывать огонь на поражение». Они что, оказывали вам сопротивление? Если так, то где их оружие? Вы сегодня расстреляли ни в чем не повинных, к тому же безоружных людей. Мало того, тот седой старик, которого вы безосновательно приняли за главаря, вовсе и не бандит. Я тебе больше скажу, он является дальним родственником главы государства. И об этом ему уже доложили. Ты чувствуешь, чем это пахнет? Тюрьмой, товарищ старший лейтенант! — Подполковник нервно ходил, точнее, метался по кабинету. Лицо его покрылось красными пятнами. Он был зол, напуган и не стеснялся в выражениях. — Все, командир, ты, видимо, уже откомандовался! А ведь в приказе все было расписано, что делать и как поступать. Но вы наплевали на приказ! Вы опозорили честь нашей бригады, честь советского офицера! Вы теперь преступник, вот вы кто!

Он сел на табурет, снова стал читать листок.

— Нет, здесь же все расписано. Ведь приказ готовили умные люди. Они думали, когда работали над ним. Это вы только думать не хотите, умнее других себя считаете? Ты виноват, но ведь накажут и меня, как начальника штаба, как исполняющего обязанности командира части! Ты меня под монастырь подвел, Бондарев! В чем моя вина здесь? Я-то при чем, если ты оказался таким бестолковым? Я даже представить себе не могу, что за это может тебя ожидать! Расстрелять столько человек и убить родственника самого Бабрака! Здесь расстрелом твоим пахнет, и не меньше, командир! Что же мне делать?