Чтение онлайн

Всего за день летчики 16-го гвардейского полка, совершив тридцать шесть боевых вылетов, сбили четыре немецких бомбардировщика и семь истребителей. Сами потерь не имели. Сказались результаты отличной боевой выучки, опыт и дисциплинированность в воздухе.

Вечером на командный пункт полка поступило сообщение, что станицу Крымскую очистили от вражеских войск. Все вздохнули с облегчением, но оказалось, что радость была преждевременной. Уже с утра пятого мая немцы пошли в контратаку, бросив в бой пехоту и танки.

Истребители спозаранку тоже поднялись в воздух. Шестерка наконец вылетела в своем обычном составе – накануне из Краснодара прилетел Труд.

Первый вылет прошел без столкновений с противником. После дозаправки машин они опять поднялись в воздух. Предстояло патрулировать в районе Греческой, Нижне-Баканской, Небережневской с выходом на Крымскую. Эшелонировать патруль по высоте, действовать привычной «этажеркой» не позволяла облачность. Фадееву с Трудом было приказано прикрывать ударную четверку сзади. На подходе к Крымской они отстали.

– Фадеев, подойди ближе! – потребовал Покрышкин.

В этот момент со станции наведения подал команду генерал Борманов:

– Над Крымской бомбардировщики. Сбейте их с курса!

– Вас понял. Иду на Крымскую! – ответил Покрышкин.

Как назло, над Крымской разошлась облачность, образовалось большое голубое окно, и фашистские бомбардировщики, стаями подходившие к станице, выскакивая из облаков, ныряли в это окно и сбрасывали на наших пехотинцев бомбы.

Четверка «кобр» бросилась навстречу немцам, пытаясь огнем из пушек и пулеметов отогнать их в сторону, но на смену одной волне бомберов подходила вторая, потом третья. Напряжение достигло предела, казалось, что их уже не удержать.

Но немцы все-таки не выдержали, стали отваливать. Тогда активизировались «мессершмитты», до этого момента из-за боязни попасть в своих не вступавшие в бой с русскими. Теперь четверке пришлось переключиться на них. Быстро трое «мессов» закувыркались к земле. По одному сбили Речкалов, Табаченко и Покрышкин. Истребители не выдержали и тоже отошли.

Саша поставил патруль – двух машин не хватало. Отсутствовали Фадеев и Труд. Так и пошли домой.

Пятнадцать минут спустя на аэродроме Труд доложил, что же с ними произошло.

Оказалось, отстав от своей четверки, они напоролись на группу немецких истребителей, прибывших в район Крымска для расчистки неба. Вначале Фадеев заметил только пару «худых» и, как всегда, недолго думая, бросился на них. Но эта пара оказалась приманкой. Едва Фадеев с Трудом вступили с ними в бой, как с высоты на них свалилась вторая, а потом и третья пары. Завязался тяжелый бой. Немцы попались опытные, и, несмотря на то что Фадеев сбил двоих, они все-таки ухитрились зажать нашу пару.

В тот момент, когда Фадеев сближался с очередным противником, один из немцев быстро зашел ему в хвост. Труд, на мгновение запоздав, ударил по газам, выжимая из своей «кобры» все, на что она была способна. Они начали стрелять одновременно – немец по Фадееву, Труд – по немцу. Но на этот раз им попался какой-то отпетый фашист. Огненные трассы Труда буквально прошили его самолет, он загорелся, но пилот продолжал упрямо стрелять.

Андрею казалось, что это длилось вечность. Наконец горящий «мессер» свалился в штопор. «Как Вадим?» – была первая мысль ведомого. Андрей со страхом наблюдал, что же будет дальше. Какое-то мгновение фадеевская «кобра» летела как обычно, но потом она накренилась и стала как-то беспомощно разворачиваться. «Иду домой… Я Фадеев… Прием…» – послышался в наушниках глухой, изменившийся голос Вадима.

«Ранен», – понял Андрей и в ту же секунду схватился за сектор газа. На «кобру», пилотируемую беспомощным, раненым Фадеевым, как коршуны, свалились сверху два «Фокке-Вульфа-190». Труд попытался прикрыть командира, но на него самого кинулась пятерка «мессершмиттов», и он завертелся как волчок, с трудом отбивая их атаки, и больше уже ничего не видел. Кое-как отбился от немцев и пришел на аэродром.

К вечеру этого дня наши войска окончательно овладели станицей Крымской. Жуков с генералами выехали туда осмотреть этот мощный узел обороны. Впечатление осталось сильное. С такой системой маршал, как он потом сам признался Сталину, еще никогда не встречался. Помимо густой сети траншей, ходов сообщений, блиндажей и более легких убежищ, здесь подвалы всех каменных зданий с помощью новороссийского цемента были превращены в доты, подступы к станице прикрывались вкопанными в землю танками.

На следующий день наступление советских войск возобновилось, и Покрышкин с утра во главе восьмерки вылетел на боевое задание. Западнее Новороссийска они обнаружили три группы немецких бомбардировщиков численностью около 90 единиц. Четверка во главе с Федоровым сковала «мессершмитты», а Сашина четверка навалилась на бомбардировщики. Применив свой излюбленный «соколиный удар», Покрышкин с ходу поджег ведущего первой группы. Строй распался, и пара Речкалова тут же подсекла один «юнкерс». Покрышкин мгновенно развернулся, используя инерцию самолета при выходе из атаки сверху, и нанес второй удар, на этот раз сзади. Второй «юнкерс» загорелся и камнем пошел к земле.

Группа бомберов в панике заметалась, стала беспорядочно сбрасывать бомбы.

– Покрышкин! Я «Тигр»! Над нами немцы!

Это вызывала станция наведения. Саша быстро собрал восьмерку, и они взяли курс на восток, в сторону Крымской. Позади им сигналили кострами сбитые «юнкерсы».

Над Крымской барражировали двенадцать «мессершмиттов». Видимо, расчищали небо для бомбардировщиков, которые только что были рассеяны.

Набрав высоту, «аэрокобры» устремились в атаку, но немцы, не приняв боя, ушли в Анапу. Им, очевидно, уже сообщили о случившемся и что к Крымской вызван сам Покрышкин со своей группой, поэтому они предпочли за лучшее удрать подальше от неприятностей.

Саше тоже следовало бы идти домой – горючее и боеприпасы были на исходе, но в этот момент справа показались две группы «юнкерсов» в сопровождении восьмерки истребителей. Что-то надо было придумать необычное. Уходить нельзя – не окончилось время патрулирования. Для начала Саша завалил один «юнкерс» меткой очередью, но дальше оставаться было опасно – у него самого и у ребят опустели контейнеры с патронами и снарядами. А «юнкерсы», как назло, продолжали переть к линии фронта. «Эх, была не была! Попробуем взять на испуг!» – решил он.

– Внимание! Всем сомкнуться! Имитируем таран!

Летчики быстро поняли его замысел, хотя подобного в практике у них еще не было. Целая эскадрилья – восемь красноносых «кобр» стремительно пошли на сближение с бомбардировщиками, сомкнутым, как на параде, строем.

И немцы испугались: от этого отчаянного Покрышкина, решили они, всего можно ожидать, даже группового тарана! В беспорядке немецкие пилоты начали нырять вниз, сбрасывать куда попало бомбы и поворачивать назад.

На счастье, к нашим подоспела вызванная Бормановым помощь. Теперь можно было возвращаться домой.

На следующий день Покрышкин возглавил группу из восемнадцати истребителей. Вначале они направились в район Мысхако, но немцы неожиданно изменили задачу восьмидесяти бомбардировщикам и сорока истребителям сопровождения, направив их на Крымскую, Абинскую и Киевскую.

Получив данные радиоперехвата, генерал Вершинин тут же приказал Покрышкину изменить курс. На помощь были вызваны истребители из других частей. Бой принял такой размах и был столь ожесточенным, что наблюдателям на станции наведения становилось порой просто жутко. По всем окрестным полям горели сбитые самолеты. Гришу Речкалова выдвинули в руководители – назначили командиром эскадрильи взамен Фадеева. Теперь он сам возглавлял боевые группы. Уже первый его боевой вылет во главе восьмерки оказался успешным. Они разогнали армаду из пятидесяти бомбардировщиков, сбив при этом одного. Некоторое время спустя ситуация повторилась, только на этот раз его группа сбила пять бомбардировщиков. Но особенно Григорий отличился 7 мая. Его восьмерка вновь столкнулась с немецкой группой, численностью более пятидесяти бомбардировщиков и истребителей прикрытия.