Чтение онлайн

Да, знали мы об этом не понаслышке. Растягивали хлеб на неделю и ходили в застиранных вещах родителей, потому что из своих выросли, а на новые денег не хватало.

– Когда у моей семьи появилось много финансовых проблем, нам предложили переехать из штатов сюда, к маминым родственникам. Правда, спустя месяц меня начало тошнить от запаха рыбы, потому что дядя был помешан на рыболовстве… Серьезно, я ненавижу за это Исландию. Куда ни глянь – одна рыба! – возмутился Джакс. – В общем, именно так во время Падения мы и оказались здесь.

Я пожевал нижнюю губу, не решаясь задать следующий вопрос.

– А сейчас твои родители?..

– Не переживайте, мистер Зальцри, с ними всё в порядке, – бодро ответил он, размахивая руками, а у меня словно камень с души упал. Моя излишняя эмпатия никогда не приносила столько проблем, как в последние четыре года. – После Падения папе предложили новую работу: не особо прибыльную, но лучше, чем ничего.

– Что за работа, если не секрет? – спросила Рейвен.

– Госпожа, от вас у меня нет никаких секретов. Мой отец работает на Союз миротворцев.

Жилка на моей шее слегка дернулась.

– М-миротворцы? – сдавленно уточнила Рейвен, на малейшую секунду запнувшись в ногах.

Джакс не заметил нашей реакции и согласно кивнул.

– Он не в самом Союзе, но занимается всякой бюрократической чушью. После Падения люди ожесточились, да и понятно, почему именно. Если раньше Исландия была одной из самых безопасных стран, то сейчас пятьдесят пятый кластер… Не сказать, что здесь спокойно. Люди, обедневшие и подвергшиеся давлению Альтинга, устраивают бунты, а Союз миротворцев следит за порядком. Разве вы об этом не знали?

Из меня вырвался мрачный смешок.

– Знали, но этот год мы были немного заняты.

Я не стал напоминать, чем именно, потому что Джакс всё сразу понял. И не стал добавлять, что миротворцы – далеко не наши защитники.

Он кивнул и продолжил:

– Когда по миру пошла весть о том, что на тестирование сыворотки собирают добровольцев…

– То что? – перебил я его. – Тебя заставили стать одним из них?

Схватив меня за руку, Рейвен прошептала:

– Крэй, не надо.

– Не заставили. Просто сказали, что всем добровольцам будет выплачена хорошая сумма за помощь Альтингу, – смущенно ответил Джакс. Мы завернули за скалу и выбежали на широкую тропу. – В академии есть как дети правителей, так и простые люди, которые переживали тяжелые времена после… изменений.

Я знал об этом, но слушать вживую – совсем другое дело.

Хорошая же эта стратегия: запугать народ и заставить вколоть неизвестную сыворотку, приманив единственным, в чем нуждалось в то время человечество – деньгами. С каждым таким рассказом мне всё сильнее казалось, что Альтинг каким-то образом причастен к Падению. Ведь они так вовремя появились – эти новые правители, которые стали первыми ремалийцами после организмов-хозяев. Сначала они, потом их дети.

– Вы считаете меня… предателем? – тихо спросил Джакс, чуть замедляясь.

Мы остановились, и я перевел дыхание.

– Нет, я не считаю тебя предателем, Джакс. В то время ни у кого не было выбора. Все делали так, как говорило правительство. – Я сложил руки на груди, посмотрев на шпили академии, возвышающиеся вдалеке. – Просто это странно. Правители наделяли силой Ремали своих детей, искали добровольцев… И эти добровольцы находились, потому что выбора-то у них не было.

– Звучит как замысел, – вздохнула Рейвен, снова поправив съехавшую набок шапку.

Я старался не думать, почему вкололи сыворотку именно нам, но эти мысли всё равно просачивались в каждый тревожный сон. Почему нас отправили в Круачейн и спустя год отпустили? Почему остальные дети Карателей мертвы?

По-че-му?

Внезапно Рейвен во весь голос заверещала. Сердце пропустило несколько ударов, когда передо мной пронеслось черное пятно. Я приготовился отражать нападение, Джакс вскинул сжатые кулаки, но…

Черным пятном оказался Джулиан Йенсен.

– Привет, детка.

Он закинул Рейвен в высокий сугроб и, забравшись сверху, придавил ее своим огромный телом. Она била его кулаками по груди, пока тот игрался с ее помпоном и довольно скалился.

– Господи, что тебе опять нужно? – простонала Рейвен.

Опять? Что, черт возьми, происходит?

– Ты игнорируешь меня уже второй день, – наигранно захныкал Джулиан, утыкаясь носом в ее шею. – Тебе было неинтересно слушать, как я пытал того паренька из России? Детка, тебе пора выбраться из своего панциря и посмотреть на мир без розовых очков.

– Представь себе, мне было неинтересно. Я больше люблю, когда мне читают стихотворения, дарят цветы и водят на свидания.

Джулиан вскинул брови.

– Я могу сводить тебя на свидание в пыточную. Хочешь?

– Встань с меня!

В моей голове начал складываться пазл.

Когда я остановил Рейвен на лестнице, она переписывалась с неким «J». Конечно, это был Джулиан. Он наставник Дома Равновесия, в котором и состоит Рейв. Последнее время она проводила с нами меньше времени, потому что, по ее словам, занималась раскрытием силы Ремали. Вместе с ним.

Но почему она не рассказала, что они настолько хорошо общаются?

– Эй, что тебе от нее нужно? – холодно спросил я, подходя ближе. Джакс так и застыл рядом с открытым ртом.

– Беги на занятие, малыш Зальцри, я хочу поговорить с твоей подружкой.

Джулиан поднялся и протянул руку Рейвен. Встав на ноги и отряхнув куртку от снега, она бросила на меня извиняющийся взгляд. Я заметил, как ее щеки покраснели.

– Джулиан наставник нашего дома, – спокойно объяснила Рейвен, когда Йенсен встал за ее спиной и начал играться с заплетенными в косичку волосами. – Они с Астрид занимаются со мной и еще парой ребят. Вчера Джулиан решил рассказать никому не нужную историю о своей жизни и… Ай, больно! – пискнула она и, развернувшись, ударила его по груди. – Прекрати!

Джулиан заурчал, как объевшийся кот, и снова начал перебирать ее волосы. Тяжело вздохнув, Рейвен бросила на меня еще один неловкий взгляд.

– В общем, ничего интересного.

– Зачем ты посвящаешь их в нашу личную жизнь, лисенок?

– Хватит давать мне глупые прозвища! – прошипела Рейвен, но не отодвинулась от него.

Я смотрел на эту сцену молча, а Джакс – с отвисшей челюстью, будто его заклинило.

– Она что, приручила его? – прошептал он мне на ухо.

Мои зубы могли раскрошиться от силы, с которой я их сжимал.