Чтение онлайн

– У меня нет ни малейших представлений, о какой цепочке идет речь.

Наглая ложь.

Эти слова отразились на моем лице, и он шумно вздохнул.

– Дорогая, если ты думаешь, что моя угроза на нашем занятии была шуткой, у меня для тебя печальные новости, – ответил Кай ласковым голосом, словно я была его любовницей, и опустил взгляд.

Только тогда я увидела, что находится у его ног.

Две собаки.

Два черных добермана.

В ужасе отшатнувшись, я подавила крик и прижалась к спинке кровати. Доберманы сразу же насторожились, а затем повернули головы к хозяину, ожидая приказа. Кай, едва приподняв уголки губ, не отводил от меня взгляда.

– Они не любят резких движений, Ксивер.

– Зачем ты пришел? – спросила я, ругая себя за дрогнувший голос.

Кай выглядел настолько расслабленным, словно ничего странного не происходило. Словно он – король академии, осматривающий свои владения и выбирающий, кого следующим лишить жизни.

– Я пришел к тебе.

Затем он вскинул подбородок, и одна из собак прыгнула на кровать.

– Ты ведь не думала, что я не замечу пропажу пистолета?

Я втянула голову в плечи, когда доберман стал медленно двигаться ко мне по кровати. Кровь застучала в висках, грудь сжалась от поглощающего, удушающего страха. В эту секунду я даже не задумывалась, откуда у Кая собаки. Лишь смотрела в темные глаза, молясь не быть растерзанной в собственной спальне.

Доберман тихо зарычал. Этот жуткий звук заставил меня до боли закусить губу, но я продолжила смотреть то на Кая, то в стеклянные глаза надвигающегося пса. В это мгновение меня пронзила мысль, что боюсь я больше не добермана, а его хозяина.

Пес остановился надо мной и низко склонил голову.

– Одно мое слово – и он не оставит от тебя и следа.

Я тяжело сглотнула, почувствовав во рту кислый привкус паники.

Доберман смотрел в мои испуганные глаза, утробно рыча и показывая острые клыки. Он бы сожрал меня прямо сейчас, отдай Кай приказ. Он бы оставил от меня окровавленные куски плоти и раскрошенные кости, если бы я сделала неверное движение.

Но я знала, что Алькастер получает удовольствие не от мысли о моей смерти, а от моего страха перед ним.

Вдох.

Выдох.

Медленно, до боли осторожно я приподняла правую руку, продолжая смотреть ему в глаза. Он даже не изменился в лице, когда я положила ладонь на жесткую черную шерсть добермана и… мягко его погладила. Пес опешил, будто не понимая, что я делаю и почему хозяин не отдает приказ до смерти загрызть меня.

Я скрыла улыбку и положила вторую руку на его шею.

– Не трогай, – процедил Кай.

Но я сильнее обняла собаку и постаралась скрыть смех, когда она едва заметно прижалась к моим прикосновения. Не думаю, что Алькастер хоть раз их обнимал. Он, наверное, мучает их голодом и бьет палками, когда они не исполняют его команд.

– Ко мне.

Доберман сразу же бросился к Каю, но я почувствовала, что сделал он это неохотно.

Проведя языком по нижней губе, я прошептала:

– Нависая надо мной, ты всё равно никогда не будешь выше, Кай Алькастер.

Я медленно откинула одеяло и поднялась. На мне были лишь черные трусики и короткий топ, что сразу же напомнило тот день в гостиной Дома Сокрушения. И сейчас Кай смотрел на меня так же, как тогда – пристально, пытаясь запомнить каждый изгиб. С ноткой голода, словно хотел отвести взгляд, но не мог.

Я стала медленно, крадучись двигаться к нему, как кошка. Встав напротив – так, что его губы практически касались моей груди, – прошептала:

– Я всегда буду лучше тебя.

Он молчал. Я чувствовала лишь его свежее дыхание, овевающее мою кожу сквозь тонкую ткань. Комната погрузилась в тишину, в которой слышалось наше учащенное дыхание и мое колотящееся сердце.

Кай стоял так близко. Протянешь руку – и ощутишь, какие острые у него скулы, какие мягкие у него губы. Почувствуешь, как двигается его горло, когда он сглатывает, как сейчас.

Я отчаянно, отчаянно, отчаянно хотела коснуться его.

Но не могла по нескольким причинам. Он обручен. Он хочет меня уничтожить. Он сын человека, из-за которого я провела год в аду.

Я уже собралась отступить, чтобы выгнать Кая и выбить из себя всю дурь за отвратительные мысли, в которых извивалась под его телом, как вдруг…

…почувствовала легкое прикосновение.

Кай провел пальцами по кромке моего топа, заставив кровь вскипеть. Я тяжело задышала, когда он потянул ткань вверх. Одно касание – и в моей груди вспыхнуло столько эмоций, сколько я не чувствовала за всю свою жизнь.

Его глаза впились в мои. С мольбой. Желанием.

Словно под гипнозом я подняла руки, и Кай медленно раздел меня.

Я стояла перед ним в одних трусиках. Его темные глаза не отрывались от моей полной груди, а губы чуть приоткрылись. Он всегда так делал, когда смотрел на меня. Словно хотел провести по ним языком, но сдерживался.

Затем его ладони начали невесомо очерчивать мои изгибы. Я задрожала, впервые за год почувствовав мужское тепло. Кай осторожно, словно боясь причинить боль, провел кончиками пальцев по внешней стороне моих бедер. Остановился на талии и нежно погладил кожу, заставив меня прикрыть глаза.

Он словно запоминал мое тело, чтобы позже, вернувшись в мастерскую, вылепить скульптуру.

Я погибала от его прикосновений.

– Я просто попробую тебя, – прошептал Кай, и я издала тихий всхлип. – Всего лишь одну секунду…

Его теплые, до странности мягкие губы так осторожно прижались к впадинке между грудями, что меня бросило в жар. С губ сорвался тихий стон, колени задрожали, и мне пришлось положить руки на его широкие плечи, чтобы не упасть к его ногам.

– Слишком легко, Hafid. От тебя постоянно пахнет моими сигаретами, – издал он низкий смешок и глубоко вдохнул. – Пожалуйста, останови меня…

Но я не сделала этого.

Кай провел языком по тому же месту, что и поцеловал. Я ахнула, когда почувствовала холодный металл. Это было так горячо, так запретно, так чувственно, что я могла кончить от одной мысли, как будет ощущаться его язык между моих бедер.

Боже, эта сережка в языке…

Он поднял взгляд, и я утонула в его темный глазах с серебристой каемкой, на глубине которых плескалась истинная страсть. Это отчаянное желание прижать его ближе разрывало меня изнутри. Я глубоко дышала, словно пробежала несколько миль, пока он овевал мою обнаженную кожу горячим дыханием.

Сорвись. Пожалуйста, сорвись.

Его зубы резко прикусили затвердевший сосок, заставив меня вскрикнуть. Он обхватил его губами и закатил глаза, словно ничего слаще никогда не пробовал.