Чтение онлайн

Я вскочила на ноги в тот момент, когда Серый вновь занес сияющий меч для удара. Пусть я толком не научилась управлять чаросветом, но у меня была тьма.

Густая мгла поднялась, оторвавшись от земли. Черные тугие щупальца, послушные моей воле, обвили ноги Серого, поползли вверх, обхватили запястья, заставляя опустить руки, сдавили горло, забрались в рот, уши, глаза.

Он попятился, вытаращив ослепшие глаза, отмахнулся мечом, разинул рот, из которого не вырвалось ни звука. Я сжала пальцы, и тень оплела его змеей, выдавливая жизнь. Шрам, зажимая рану в боку, шагнул к чару, и очередной кинжал вошел в серую грудь до самой рукоятки. Зеркальный щит Первого сорвался с руки и впился острым краем в шею другого, с золотым чубом. Белый бросился бежать, и вслед ему полетела стая ножей. А потом свет, так ярко озаривший Порожки, погас.

– Бастиан, – прошептала я.

Не помню, как слетела по лестнице, как пробралась через толпу к чаромобилю.

– Тебе надо уходить! – кричал Первый, обхватив меня за плечи. – Уходи, Мэди!

Я рефлекторно вытерла капли слюны, попавшие мне на щеки. Первый походил на безумца, а его светлые глаза так горели от злобной радости, что его можно было бы принять за чара.

– Мы победили, – выдавил Шрам, зажимая ладонью рану, и между его пальцами сочилась кровь.

– Тетя Рут?.. – с надеждой спросила я, но он покачал головой.

– Жертвы не напрасны. Это лишь первая победа! – воодушевленно воскликнул Первый. – Мы бы без тебя не справились, Мэди!..

Он говорил что-то еще, но я не слушала. Мы бы не справились без Баса. Я ничего без него не могу. Его свет погас, и мне точно вырвали душу. В зеркале дальнего вида отразилась таверна, пылающая как факел, и слезы хлынули по щекам. Но я надавила на педаль, и чаромобиль сорвался с места, осветив фарами путь.

***

Я проехала не меньше половины пути, когда серое небо надо мной прорезал луч, устремившийся в сторону Порожков. Город выжил, но какой ценой… В момент трусливой слабости я пожалела, что не могу вычеркнуть теснящиеся в голове воспоминания: пылающую таверну, Шрама, зажимающего бок широкой ладонью, черные щупальца тени… Я убила человека сегодня. Пусть это не мой нож вонзился ему в грудь, но фактически убила его я. Всех этих чаров. Я даже не знала, как их зовут, но и они не знали моего имени. Однако пришли забрать мою жизнь, как будто имели на это право.

Меня потряхивало от пережитого, но я сжимала руль и неслась к башне, где был Бастиан, и луч в небе указывал мне дорогу.

Только бы Бас остался жив.

У подножия башни толпился народ, наверху копошились рабочие. Я выскочила из чаромобиля и подошла ближе, прислушиваясь к разговорам.

– Как он мог засветить так далеко?

– Так высший чар.

– Высший не высший, а мозгов нет.

– Какой дом?

– Альваро.

– Где он? – спросила я, и взгляды устремились на меня.

Однако никто не посмел отмахнуться – форма академии чаросвет делала меня персоной, с которой надо считаться.

– Где тот чар, что светил с башни? Он жив? – повторила я.

– Когда увозили, был жив, – с вызовом в голосе произнес крупный усатый мужик.

– Куда? – выдохнула я, схватив его за грудки. – Куда его увезли?

Мой голос сорвался, и я попыталась встряхнуть мужика, но тот стоял неподвижно как глыба.

– В лечебницу при академии, – ответила вместо него какая-то сердобольная бабулька. – Ты не волнуйся, милая, там хорошие целители – все ж самый свет обучается. Думали сразу в Альваро его везти, но далеко. Как знать, может, там каждая минута на счету.

Мужик отцепил мои пальцы от своей одежды и разгладил несуществующие складки.

– Все с ним нормально будет, – заверил он, и в его глазах замерцали искры. – Организм молодой, здоровый, но глупый. Это ж надо – до самых Порожков! Я такого никогда не видел. Столб света! Жар, как от печки! Таким можно хоть всю Ночь осветить, а он…

– А что там с Порожками, кто знает? – спросили из толпы.

– Хоть бы не как с Левыми, – вздохнула бабулька. – Там тоже чар пытался помочь – да толку? Только глаза себе выжег. А ведь молодой был, красивый.

– Говорят, в Порожках проснулась темная кровь…

– Врут! – отрезал усатый чар. – А ну, разошлись.

Я вновь села в чаромобиль и рванула к академии.

Сумерки скоро закончились, солнце выкатилось на небо, озарив все вокруг светом. Академия издали казалась нарядной, как торт, украшенный сливками: все эти башенки, мостики, клумбы. Вот только ворота оказались выгнуты изнутри, как будто их пробивали тараном.

Бросив чаромобиль у здания, я взлетела по лестнице, которую охраняли мраморные символы домов, и заметила среди студентов Фалько.

– Бастиан, – выпалила я, кинувшись к нему.

– К нему не пускают, – вздохнул Фалько, проведя пятерней по огненной шевелюре. Веснушки выделились ярче на его побледневшей коже. – Он у целителей, ректорша сказала, едут еще какие-то светила из Альваро. А с тобой что? Видок у тебя, конечно…

Я побежала дальше.

– Мэди, тебя все равно к нему не пустят, – воскликнул Фалько, едва за мной поспевая. – Ты ничем ему не поможешь!

А вот он мне помог. Свернув за очередной угол, я накинула на себя тень.

– Мэди? – удивленно произнес Фалько, повернув за мной следом. – Мэди, где ты?

Я проскользнула мимо охранника, стоящего у входа в целительское крыло, прошла по коридору, то и дело прижимаясь к стенкам, чтобы не столкнуться с персоналом. Задержалась возле лекарей, собравшихся в кружок.

– Выгорание существенное, что и говорить, – важно произнес один, протирая очки.

– Куда больше меня волнует тот факт, что его резерв оказался поистине впечатляющим, даже для высшего чара! – заметил второй, с козлиной бородкой, как у Строка.

Серьезно? Бас почти выгорел, а его это не волнует?

– Мог ли уровень вырасти под влиянием адреналина? – задумался третий, подняв к потолку сверкающие чаросветом глаза. – Какие захватывающие возможности это открывает, коллеги!

Оставив их вместе с теоретическими рассуждениями, я подошла к посту, за которым сидела пышная медсестра с румянцем во всю щеку – сплошное воплощение здоровья.

– Что там Альваро? – спросила она.

– Хоть бы выкарабкался, – вздохнула вторая, заправляя рыжие кудряшки под белую шапочку. – Что ему на месте не сиделось? Поехал же спасать эти Сумерки, пусть бы их там ночью накрыло окончательно.

Я обошла пост и попыталась заглянуть в записи на столе, но румяная тетка как назло склонилась, закрыв обзор грудью.

– Говорят, он живет с полукровкой, – таинственно прошептала она.

– Куда только смотрят его родители? – возмутилась кудрявая.

Я тоже слегка недоумевала по этому поводу. Права была мать Бастиана – ни к чему хорошему его увлечение тенью не привело.

Я прошла дальше по коридору, остановилась перед дверью, у которой дежурил охранник со знаками дома Альваро – черные завитки закручивались на серебряной пряжке его ремня, на блестящих пуговицах. Дверная ручка повернулась, из палаты вышел доктор, а следом за ним медсестра. Охранник вежливо придержал дверь, пока она выкатывала тележку, уставленную пузырьками. А я, пользуясь моментом, просочилась в щель.