Чтение онлайн

Я заглядываю за край. Шестеро из них движутся в строю по узкой улице внизу. Их доспехи отливают обсидиановой чернотой даже в унылом свете, шлемы выполнены в виде драконьих пастей, дыхательные трубки извиваются вниз к металлическим ошейникам на их шеях.

Один из них держит список. Другой — устройство, которое я видела лишь издалека: прибор с дрожащим стеклянным циферблатом, который, предположительно, измеряет остатки старых даров фей, проверяя, не таится ли опасная искра в нашей крови. Я никогда не встречала ни души, кто признался бы, что она у него есть. Магия и бессмертие должны были быть выжжены из нас столетия назад — жертва, навязанная после Пустотных Войн, когда провинциальные дворы фей Талириса, не желая позволить ни одному сопернику стать сильнее, обратили свою мощь друг против друга и привели себя к гибели, оставив лишь один трон, восставший из пепла. Но империя никогда не прекращает проверять нас.

Собиратели останавливаются прямо под моим укрытием. Моё дыхание замирает.

«Квадрант четыре, уровень двенадцать, — объявляет та, что со списком, её голос искажён шлемом. — Начинайте прочёс.»

Мне нужно двигаться сейчас. Я накидываю ранец на плечо, стараясь не рассыпать ячмень, и краюсь по площадке к соседней крыше. Прыжок длиннее, чем хотелось бы, но я запомнила каждый путь к отступлению с каждой точки в этом районе. Четыре фута открытого воздуха, затем приземление кувырком на наклонной черепице крыши кожевенной мастерской.

Я напрягаю мышцы, готовясь прыгнуть, — и вот тогда я вижу седьмого Собирателя. Того, что обошел кругом и забрался на противоположное здание. Того, что стоит на самой крыше, куда я планировала сбежать.

Наши взгляды встречаются через прорези в его шлеме. Он поднимает копьё.

«Цель обнаружена, — кричит он вниз. — Женщина, примерно двадцать лет. Совпадает с описанием подозреваемой в краже 37-B.»

Я отступаю. Тогда план Б. Вниз по задней водосточной трубе, через мясницкий переулок и в канализацию.

Но когда я разворачиваюсь, моя нога застревает в расшатавшейся плитке. Лодыжка подворачивается. Боль пронзает ногу, я спотыкаюсь вперёд, мой импульс несёт меня через край — не туда, куда я планировала, — в открытый воздух.

Я пробиваюсь сквозь навес из гнилой ткани, тонкий материал ничего не делает, чтобы смягчить падение. Я с силой ударяюсь о землю, удар вышибает из меня воздух. Боль растекается по плечу и бедру. Мир плывёт, но я заставляю себя двигаться.

«Лежать!» — кто-то кричит.

Я не слушаюсь. Я никогда не слушаюсь. Я шатаюсь встаю на ноги, игнорируя стреляющую боль, и бросаюсь ко входу в ближайший переулок.

Что-то ударяет меня между лопаток. Мои мышцы сводит. Молния пронзает мои вены, зрение застилает белым, пока моё тело бьётся в конвульсиях. Заряд копья — несмертельный, но мучительный.

Я падаю, моя щека прижата к холодной булыжной мостовой. Сквозь затуманенное зрение я вижу приближающиеся закованные в доспехи ноги. Мои пальцы покалывают от остаточных разрядов, я пытаюсь оттолкнуться. Ничто не слушается. Ячмень рассыпан вокруг меня, его уже втаптывают в грязь.

«Вейра Рэйворн, — говорит Собирательница со списком. Она наклоняется, её шлем-драконья пасть в дюймах от моего лица. Прорези для глаз не показывают ничего, кроме темноты. — Двадцать один год. Шесть предыдущих правонарушений. Сирота. Никаких семейных связей. Никакой гильдейской принадлежности.» Она делает паузу, затем добавляет с холодным удовлетворением: — «Подходящая.»

Слово вонзается, как нож. Подходящая означает чисто смертную: фей, что истекают кровью, ломаются и умирают, как обычные животные.

Я пытаюсь плюнуть на неё, но мой рот пока не слушается. Другой Собиратель хватает меня за руки, поднимая в вертикальное положение. Мои ноги безвольно болтаются, пока они начинают уносить меня.

«Нет, — мне удаётся прохрипеть. — Я не…»

«Ты именно то, что нам нужно, — говорит Собирательница, и в её механизированном голосе звучит что-то почти похожее на жалость. — Драконы в этом сезоне голодны.»

Вот тогда настоящий страх прокрадывается в меня. Не камеры предварительного заключения. Не городская стража. Они ведут меня в Железную Тюрьму. На арену.

И немногие возвращаются с игр.

Игла вонзается мне в шею. Холодная жидкость устремляется в вены. Мир начинает меркнуть.

Последнее, что я вижу, прежде чем тьма поглощает меня, — это массивная тень, проходящая над головой: дракон, которого ведут к далёкой горной арене, его крылья скованы цепями, его рёв — скорбное эхо моего собственного невысказанного крика.

ГЛАВА 2

Я прихожу в себя со вкусом крови и железа.

Моё тело кажется отяжелевшим, конечности тяжелы, как камень, пока сознание медленно возвращается. Покачивающее движение подо мной заставляет желудок сжиматься от тошноты. Я в повозке. Нет, в чём-то большем. Рокот колёс по неровной земле вибрирует сквозь металлический пол, прижатый к моей щеке.

«Она приходит в себя, — кто-то шепчет.

Я заставляю глаза открыться. Размытые формы постепенно обретают фокус. Пятеро других смотрят на меня из тесной стальной транспортной клетки. Их лица настороженные, с впалыми глазами, их красота превратилась в резкость под воздействием непогоды. Самому младшему едва ли шестнадцать, самому старшему, может быть, тридцать, хотя лишения заставляют его выглядеть старше. На всех них одно и то же выражение, что я видела в каждом тёмном уголке Нижних Кварталов: вид загнанных животных, попавших в ловушку.

«Добро пожаловать в вербовочный караван, — говорит девушка с наполовину выбритой головой, тёмные татуировки сползают от сужающихся изящных заострённых ушей по изгибу её шеи. — Конечная.»

Я поднимаюсь, морщась, когда мои мышцы пронзает протестующая боль. Клетка едва достаточно высока, чтобы сидеть, и достаточно широка, чтобы вместить, может быть, восемь взрослых, прижатых друг к другу. Сквозь прутья я мельком вижу конвой из таких же повозок впереди и сзади, каждую тянет массивный ящер-вол с тускло поблёскивающей на дневном свету чешуёй.

«Где…» — мой голос срывается. Горло кажется ободранным до крови.

«Едем на восток, — говорит худощавый мужчина со шрамом, пересекающим левый глаз. — В Железную Тюрьму. Считай, тебе оказана честь.» Его смех пуст. — «Нас выбрали умирать для развлечения империи.»

Железная Тюрьма. Вся из железа и закона, говорят. Крепость для поддержания мира. Когда-то железо ослабляло фей, истощая нашу силу. Теперь оно служит лишь напоминанием о том, что мы потеряли, удерживая беззаконников, преступников, осуждённых. Строгий памятник правосудию, куда отправляют фей на смерть.