Академия Даркбирч 3 Огонь и Тени
Шрифт:
Вой рога вырывает меня из прерывистого сна. Моё тело реагирует прежде, чем ум полностью просыпается — напрягаясь, готовое бежать или сражаться. Но бежать некуда в этой клетке из камня и железа.
«Подъём! Все подъём!» Стражник колотит деревянной дубинкой по решёткам, проходя по ряду. — «Построение через три минуты!»
Вокруг меня женщины срываются со своих коек, некоторые всё ещё дезориентированы сном. Лира уже стоит, её лицо — маска покорной решимости.
«Что происходит?» — выдыхаю я, надевая обувь.
«Наверное, приветствие, — мрачно говорит она.»
Стражники открывают наши камеры по очереди, загоняя нас в строй. Мы шаркаем по освещённым факелами коридорам, которые извиваются вверх через внутренности горы, и запах драконов становится сильнее. Сера, мускус и что-то вроде раскалённого металла.
Мы выходим в обширный круглый зал. Потолок взмывает на сотни футов вверх, открываясь в зубчатый кратер, куда ранний утренний свет проникает пыльными лучами. Ярус за ярусом каменных скамей окружают центральную платформу, где смотрители в чёрной униформе стоят по стойке «смирно».
И мы не одни.
Из других туннелей появляются другие группы — мужчины из нашей транспортной группы среди них, и десятки других, кого я раньше не видела. Все носят ту же серую одежду и помечены номерами.
«Стойте со своей группой прибытия, — рявкает стражник, толкая нас к сектору зала.»
Я сканирую толпу из сотен, двигаясь, каталогизируя потенциальные угрозы или союзников с инстинктом, отточенным годами на улицах. Гора мужчины-фея с ритуальными шрамами на бритой голове стоит со скрещенными руками, сверля всех взглядом. Рядом с ним худая женщина с волосами, испещрёнными плющом, наблюдает за смотрителями с расчётливым интересом. Пара близнецов — мужчина и женщина — с одинаковыми земляно-коричневыми кудрями шепчутся друг с другом, их бронзовые глаза постоянно двигаются. Каждое лицо рассказывает историю отчаяния, решимости или покорности.
Эллис появляется рядом со мной, облегчение явно на его лице. «Ты жива, — шепчет он.»
«Пока что, — отвечаю я, отмечая тёмные круги под его глазами и свежий синяк на щеке. Кто-то уже пометил его как лёгкую добычу.»
Томас и Дрен присоединяются к нам, и мы сбиваемся вместе, инстинктивно формируя отряд среди хаоса. Безопасность в количестве — древнейшая тактика выживания.
«Тот крупный со шрамами — Кралл, — бормочет Дрен. — Бывший боец ям из восточных провинций. Уже убил двух новобранцев в ночные часы.»
«И я уверена, что узнаю ту вон там, — ворчит Никс, слегка указывая на женщину с полосатыми волосами. Я замечаю, что у неё неровный шрам от виска до челюсти. — Векс Стританд, если я не ошибаюсь. Бывшая убийца. Ходят слухи, что она убила всю семью магистрата, прежде чем её поймали.»
Я следую за её взглядом. Векс стоит отдельно от других, её поза расслаблена, но насторожена. Когда она замечает, что я смотрю, её губы изгибаются в то, что может быть улыбкой или оскалом.
«Почти уверена, что те близнецы — Лаверты, — добавляет Лира вполголоса.»
Я бросаю на неё вопросительный взгляд.
«Дети Тринии Лаверт, — отвечает она, как будто это что-то должно для меня значить. Для меня нет. — Она была чемпионкой, прежде чем погибла в играх, — добавляет Лира. — Они дети арены, выращенные в системе. Возможно, обучены с рождения.»
Я никогда не считала своим делом следить за тонкостями и результатами имперских игр. Удержать себя в живых на улицах, которые полны решимости раздавить тебя или уморить голодом, — довольно-таки занятие на полный рабочий день. Но, возможно, мне стоило обращать больше внимания. По моему опыту, знание почти всегда делает ситуацию менее пугающей.
Если только ты не стоишь у ворот Смерти.
«Почему они тогда здесь? С новичками?» — спрашиваю я.
«Наверное, потому что они наконец достаточно взрослые, чтобы умереть, — плоским тоном говорит Дрен.»
Тишина опускается на зал. Толпа новобранцев расступается, как вода, когда из одного из верхних туннелей появляется новая фигура. В отличие от нас, на нём облегающее облачение чёрного и серебряного цветов — цвета бойца с рангом. Его движения плавные, уверенные, каждый шаг точен, когда он спускается к платформе. Даже без представления его осанка отмечает его как кого-то важного.
«Зериэль Целит, — шепчет Томас почти про себя, его голос напряжён. — Нынешний чемпион Железной Тюрьмы. Сын опозоренного Дома Целит.»
Я изучаю гладиатора, когда он проходит, возвышаясь почти над каждым мужчиной в зале, каждый шаг несёт неизбежность хищника, смыкающего добычу. Его телосложение обманчиво, высечено худощаво, но отточено для смертоносности, мышцы и грация переплетены. Жёсткие чёрные пряди спадают необузданными прядями, обрамляя лицо, закалённое невзгодами и отмеченное шрамом, который тянется через челюсть, касаясь горла. Его выражение высечено изо льда, глаза — тёмные пучины — острые, расчётливые, отлично осознающие, как его присутствие обвивается по залу.
«Знаешь его историю?» — не могу не спросить тихо.
«Семья поддержала не ту фракцию при дворе, — бормочет Томас. — Вместо казни он выбрал арену. Сражается, чтобы вернуть честь, уже два года… и убивает любого, кто встанет у него на пути.»
Прежде чем я успеваю спросить больше, среди кучки новобранцев справа вспыхивает переполох.
«Убери свои руки, Майлор, — рычит женщина с туго заплетёнными светлыми волосами. Её жилистое телосложение скрывает силу, явную в её стойке, когда она отталкивает мускулистого мужчину, который, видимо, натолкнулся на неё.»
«Следи за языком, Торн, — отвечает мужчина. — Твой нрав — это то, за что тебя сюда и отправили.»
«А все знают, что ты здесь, потому что не смог заплатить свои карточные долги не тому благородному, — плюётся она в ответ.»
«Несса Торн, — бормочет Никс рядом со мной. — Бывала в моей таверне. Бывшая городская стражница, теперь, видимо, уволенная.»
Другой новобранец встаёт между ними — видная женщина с охристой кожей и золотистыми глазами.
«Приберегите это для арены, оба, — отрезает она, её голос звучит авторитетно, несмотря на статус новобранки. — Вы даёте смотрителям именно то, чего они хотят.»
«Не лезь, Сария, — усмехается Майлор, его рука двигается к боку, будто хватаясь за оружие, которого нет. — То, что ты была кем-то на окраинных территориях, ничего не значит здесь.»
Толпа сдвигается, новобранцы отступают, образуя круг вокруг противостояния.
Затем Зериэль Целит входит в круг, и хотя он говорит едва выше разговорного тона, тишина падает, будто по команде. Вблизи его тело читается, как летопись выживания — шрамы, прочерчивающие его предплечья, словно древние руны, ожоговое клеймо у ворота, будто выжженное огнём, мозоли толстые на руках от бесконечных боёв.