Чтение онлайн

Оказалось, что у страха глаза велики. Заболевших пока было лишь пятеро, но никаких сомнений в том, что остальные тоже заразились у меня не было. Значит, недолго ждать того «счастливого» момента, когда остальные тоже заболеют. Это лишь вопрос времени, и боюсь, ждать пополнения списка пациентов в лазарете Академии придется не долго.

Пожав протянутую ректором руку, я задумчиво пробежалась глазами по лицам присутствующих. Ректор приветствовал меня, как коллегу, а это о многом говорило. Например, о том, что он действительно очень встревожен, иначе не делал бы такой поблажки, а выбрал бы приветствие леди или младшей ученицы.

Если бы он хотел подчеркнуть мое дворянское происхождение, то протянул бы руку для того, чтобы взяв мою в свою ладонь, коснуться ее губами, а если бы захотел подчеркнуть мой статус младшей ученицы, то пожал бы мою ладошку двумя руками. А если бы не память Каэри, я бы этих нюансов не знала.

Я с интересом разглядывала интерьер кабинета ректора Академии. Что-то мне подсказывало, что я буду здесь бывать часто. Причем, не по своей вине. Нет, наверное, все же по своей. Так как в ответе за принимаемые мною решения.

Ректорское кресло тоже было черным. Деревянные панели на стенах были расписаны руническим письмом людей, причем эти руны тоже были магическими. А вот иероглифов драконов не наблюдалось. Сиерлен тоже обратил на это внимание, презрительно поджав губы — отсутствие любой магической утвари драконов при том засилье драконьей магии, что имело место быть в этом мире могло иметь лишь одно объяснение: ректор недолюбливает драконов.

Белые кирпичные колонны в центре кабинета были увиты каким-то потусторонним растением с черными листьями и темно-фиолетовыми ветвями, причем, растение было явно разумным. Не квазиразумным, а по-настоящему разумным. Я ощутила насмешливое приветствие этого экзотического "вьюнка-переростка".

Довольно большой, сложенный из такого же белого кирпича, как и колонны, камин, топился магически.

На мой вопросительный взгляд касательно растения ректор поморщился и пробормотал: «Драконий вереск, в моем кабинете оказался случайно еще до того, как я стал ректором».

Сиерлен выглядел хмурым, и настороженно и недоверчиво оглядывался. Бросая время от времени несколько злобные взгляды на ректора и преподавателей. Чем заставлял их нервничать. Человеческое общество остро напомнило ему прошлое знакомство «с людьми» — в подвале моего папочки.

Мне тоже было не по себе. Что я забыла в этом учебном заведении? Зачем притащила сюда Сиерлена, которому явно было здесь не по себе?

Устроить бы набег на их библиотеку в стиле моего дракона, с той лишь разницей, что я сжигать ничего не собиралась, скопировать то, что мне нужно и домой. Хоть в один из наших замков, хоть в замок, в котором рос Сиерлен. Только с момента когда в моей жизни появился драконий оборотень, я поняла, что знаний по прикладной магии мне катастрофически не хватает. Каэри, маг-экспериментатор, сосредоточилась на определенных направлениях магии, совершенно не интересуясь той магией, что была интересна мне.

Пришлось напомнить себе, что мне нужны помощники — и для борьбы с пандемий, и для банальных объяснений того, что есть в книгах и учебниках по прикладной магии. Сама я конечно в этом тоже могу разобраться, только вот боюсь, потерянное время может обернуться тем, что многие заболевшие просто не дождутся помощи.

Глава 47

Комнату мне и Сиерлену предоставили вблизи местного лазарета. Такая «забота» о моем и его хорошем настроении и удобствах попечительского совета меня умилила. Учеба, затем лазарет, и они еще наивно надеются, что у нас будет время на личную жизнь?

Свои вещи я не прихватила, ну ничего, папочка пришлет с оказией. Ему же совершенно непонятно, как можно обойтись тремя парами джинсов и кофточек и старым свитером, а платьем на все случаи жизни всего одним.

Сиерлен, кажется, тоже был мне под стать: «все свое ношу с собой» называется. Доспехи и оружие — и больше ему ничего не нужно.

Так что быстро оглядев комнату, на мой вкус, слишком роскошную для студенческой жизни, я и Сиерлен отправились в лазарет, я — осматривать пациентов, Сиерлен — недовольно сопеть за моей спиной и всячески меня отвлекать. Ну и «отсвечивать» помаленьку, напоминая своим присутствием то, что он у меня есть, а я — его Истинная.

Шевельнулась мысль оставить драконьего оборотня одного в комнате, но сделать это в первый же день по прибытию показалось мне спорной идеей. Мало ли кто здесь бродит вечерами? А дракон только и ищет, где бы еще проблем на свою голову создать.

С первым пациентом проблем не возникло. Это оказался один из преподавателей, мужчина, средних лет, высокий, темноволосый, но с намечающейся сединой, спортивного телосложения, и явно следивший за своей внешностью, но особой красотой не отличавшимся. Тем более, на руке у него была татуировка, которая указывала на то, что этот маг — женат. Я отметила это чисто автоматически, но мысленно улыбнулась тому, что Сиерлен мгновенно расслабился, явно потеряв интерес к происходящему, как только узнал в моих мыслях о татуировке пациента.

Маг находился без сознания, явно в тяжелом состоянии, что наводило на мысль об осложнениях. Поэтому на подключения капельниц он никак не прореагировал, рано. Вот если он и через полчаса не придет в себя, тогда можно будет подключить более серьезную терапию, а пока я понадеялась, что двух капельниц с антибиотиками, которые дополняли друг друга будет достаточно. Его жена сидела рядом с ним, что меня нимало удивило, ведь драконья лихорадка не просто заболевание со стопроцентной вирулентностью, (то есть заразна для всех), летальность тоже была раньше стопроцентной. Ну, то есть болезнь считалась раньше неизлечимой.

Жена этого мага, преподавателя Академии, вызывала у меня искреннее уважение. Ее татуировка была продолжением татуировки мага, что не оставляло сомнений в том, что заболевший маг и магиня были действительно одной семьей. Однако я подивилась ее отчаянному мужеству.

Это я знаю, что могу это вылечить. А ей пришлось полагаться на слухи. Говорили мы с ней недолго, просто перебросились именами. Эту миловидную женщину-мага звали Эсси. На самом деле, ее имя, как и всякой представительницы дворянства было высокопарным и трудно запоминающимся. Поэтому, как и я, свое имечко она предпочитала сокращать.

Эсси улыбнулась мне вымученной улыбкой, сообщила, что сама преподает травничество, что делало ее присутствие в лазарете логичным и объяснимым. Она же поведала, что ее муж преподавал магическую медицину, а вовсе не был боевым магом как я полагала. Как именно он подцепил драконью лихорадку, она не знала, разве что случайно, где-то в трактире, когда путешествовал к матушке. Последнюю фразу она произнесла чуть слышно, и смотреть предпочитала в пол, а не на ректора. Видно, у нее, как у жены первого заболевшего, произошел «обмен комплиментами» с ректором, винившим в то, что в Академию проникла лихорадка ее мужа. По крайней мере, такие выводы можно было сделать из ее неуверенного, почти испуганного вида, когда она заметила вошедшего вслед за нами ректора и попечителей Академии.