Чтение онлайн

– Ну надо же, счастливая парочка. Будьте осторожней, а то с вашими темпами вы не успеете закончить академию, как станете родителями.

Эва повернулась ко мне и процедила:

– В отличие от простонародье – задрала свой хорошенький носик и посмотрела на меня с прищуром, – нам знакомо понятие противозачаточных заклинаний.

А меня окатило жаром.

От темной, дикой ярости, потому что я представил, чем они занимаются за закрытыми дверями.

И меня настолько взбесило это чувство, что я приказал себе отойти и забыть о ней. Запретил себе реагировать на её существование. Замечать её и её издевку. Которые быстро сошли на нет без моей подпитки.

Прошел год… и встреча в кладовке, которая снова разбудила мое любопытство.

А теперь я стоял в центральном холле, смотрел на бледную девушку и размышлял.

О том, что у меня появился шанс взять реванш за все, что она когда-либо сказала и сделала. Шанс узнать, действительно ли она так хороша, как рассказывал её жених – не мне, конечно, но слухи разлетались быстро. Понять, стоила ли она того, чтобы её так хотеть.

Несмотря на то, что Эва-Каталина стояла в центре своры, которой раньше управляла – и которая была готова накинуться на нее прямо сейчас – она выглядела так же уверено и холодно, как и раньше. Настоящая Снежная Королева, которая не может не восхищать своей выдержкой.

Возможно только мне было видно, как похудело её лицо за эти дни и какие тени залегли под глазами. Насколько напряжена спина и как подрагивают кончики пальцев казалось бы расслабленных рук. Как быстро бьется жилка на её виске.

Ничего такого – я просто привык подмечать детали.

Как и то, с каким злорадным торжеством смотрит на нее какая-то блондинка, а ублюдок да Кастелло-Мельхор стоит позади всех и прячет взгляд.

Нет, я не испытывал жалости – Эву-Каталину невозможно было жалеть, даже когда у нее забрали титул и привычное ей окружение.

И я не мог не уважать то, как она держалась все эти дни. И теперь не мог не рискнуть потратить деньги, которые лежали у моего поверенного, на действительно интересное дело. Сделал шаг вперед – не расталкивая придурков, нет, они сами начали отступать – и спокойно произнес:

– Ну почему же… Я тоже готов предложить свое поручительство.

Девушка резко повернулась ко мне, а её глаза вспыхнули подозрительностью и неверием.

Я не собирался уговаривать или убеждать её в чем-то. И вообще, мне было плевать, что она в итоге выберет.

Хотя кому я вру? Не плевать.

Я молча смотрел в её светло-голубые глаза с темной радужкой, столь похожие на мои, и ждал.

О, я умел ждать.

Все вокруг начали что-то говорить, но я не обращал внимание на этот гул. Просто смотрел в глубокий омут, полный растерянности и неуверенности…

– Она никогда не примет поручительства от такого, как ты.

А вот этот голос я не стал игнорировать. Повернулся к Хайме-Андерсу и насмешливо уточнил:

– Ой, кто это говорит? Бывший жених, который распевал всем о своей огромной любви, но отступил сразу, как только возникли сложности и папочка приказал ему снять браслет?

Я видел как его дернуло, как удар попал в цель. Впрочем это почувствовали и все остальные – даже недалеким идиотам было понятно, что он совершил не самый красивый поступок.

Скулы гаденыша побелели, но я уже снова смотрел на Эву. И понял, что не учел одного. Что девушку заденет рикошетом, и пусть она и раньше осознавала низость поступка своего бывшего, но вряд ли готова была услышать это… вот так.

Её глаза полыхнули ненавистью – ну прости, детка, что озвучил правду – а потом наполнились решимостью. Она мельком взглянула куда-то в сторону – кажется, на табло рейтинга – а губы её изогнулись в уверенной улыбке, когда она сделала несколько шагов ко мне.

Проигнорировав бывшего жениха, подступившего к ней, столь виртуозно, будто и в самом деле не испытывала больше никаких чувств.

И сексуально промурлыкала, глядя мне в глаза:

– Я принимаю твое предложение. В конце концов, у кого еще учиться лучшей ученице Академии… как не у лучшего ученика.

В этих её словах было… всё.

Завеса её забери, она просто неподражаема!

И спустя несколько мгновений я убедился, насколько.

– Он не лучший, – прорычал сбоку Хайме, оскорбленный каждым из ее намеков.

– Да? – девушка повернулась и недоуменно подняла бровь, будто только заметила блондинчика. – Разве ты не знал, что присвоение статуса поручителя добавляет двадцать пунктов к рейтингу? Ох, ну конечно, откуда это знать… второму.

Мертвая тишина, повисшая в холле, была прервана ударом гонга.

Подпрыгнули почти все и все же перевели взгляд на табло.

Не знаю, нарочно ли она подгадала так, чтобы эта сцена завершилась ровно в полдень, когда менялись строчки рейтинга, но я не удивился бы, если бы так и было. Магические строчки вспыхнули. А на самом верху появилось мое имя.

Краем уха я услышал лучшую музыку на свете – несдержанные проклятия от Хайме.

А потом посмотрел на удаляющуюся изящную спину. И пошел за Эвой-Каталиной, чувствуя себя, почему-то, неприлично счастливым.

Я внимательно смотрела на Даниеля до Вальдерея и никак не могла понять своего отношения к произошедшему.

Слишком быстро все случилось, слишком спонтанно я приняла решение, и сейчас одновременно будто горела от эмоций и коченела от страха последствий.

Меня лихорадило изнутри, но внешне я оставалась спокойной.

Надеялась на это.

Брюнет вольготно расположился напротив, в пустой аудитории, усевшись на стол и отвечая мне не менее внимательным взглядом.

Впрочем, нам обоим не было необходимости изучать другого. Мы успели это сделать за тот короткий период "войны", который стал, пожалуй… одним из самых ярких переживаний на первом курсе.

Я хорошо запомнила день, когда первый раз увидела Вальдерея.

Мой первый день в академии.

Прежде мне не доводилось бывать здесь, хотя брат закончил её лишь накануне. Но сторонние посетители не были в этом здании частыми гостями – не принято. И даже родители появлялись в Академии Иллюзий исключительно в связи с провинностями Питера – Дамиена. Помню, как ругался отец, когда ему в срочном порядке закладывали экипаж – на третьем курсе мой брат умудрился взорвать главную лабораторию. Тогда обошлось без исключения, но не потому, что папа был членом попечительского совета, а потому, что тот взрыв оказался частью весьма неприятной и долгой истории, по окончании которой академия лишилась нескольких учителей.