Чтение онлайн

Второй – когда она не выдержала и пробралась в его кабинет, накинув иллюзию невидимости. Мар, по своему обыкновению, сидел за столом. К Люкиному сожалению, на этом кончались вещи, оставшиеся в этом кабинете неизменными.

На диване, в кресле, даже просто на полу располагались гвардейцы. Все, как один, обернулись посмотреть на дверь, открывшуюся, словно, саму по себе.

– Вроде и сквозняка нет, - проворчал один из ближайших гвардейцев.

Люка заметила взгляд, который Мар метнул в сторону двери – настороженный, предупреждающий. Он понял, что это она! Люка тут же сообразила, насколько она сейчас ему некстати, потому выскользнула из кабинета обратно в коридор, преодолев желание остаться и подслушать.

Как она выглядела в глазах Мара? Как влюблённая в него малолетка, преследующая его на каждом шагу. Но Люка так отчаянно по нему тосковала, что ей уже было всё равно, как она выглядит. Лишь бы побыть рядом с ним ещё немножко, увидеть его ещё разочек! Обнять, и сказать, как много он для неё значит. Ей казалось, что больше она не побоится признаться ему, как сильно любит его.

Но сказать Мару об этом у неё больше не было шанса. Через несколько дней гвардейцы из академии исчезли, и, когда Люка вновь пришла в его кабинет – он был пуст.

Случившееся сильно подкосило Люку. Отбытие Мара из академии было предсказуемым, но таким острым, таким болезненным для неё. Обнаружив его опустевший кабинет, Люка вернулась к себе, и закрылась в комнате, не впуская подруг.

Она достала форму, которую Мар ей подарил, изумительное бальное платье, в котором она, хоть и недолго, но упоительно танцевала с ним. Люка села на кровати и спрятала лицо в руках. Это пройдёт, твердила она себе. Так больно будет не всегда. Со временем эта боль притупится, как притупилась боль после папиного, а потом и маминого ареста. Чувства пройдут, остынут, схлынут, как снег по весне. Дальше будет легче. Обязательно будет. Нужно только перетерпеть сейчас. И не вспоминать, как было ей хорошо и спокойно рядом с ним, как тепло от его искренней заботы.

У него были чувства к ней, Люка не сомневалась. Он ведь сам сказал, что она тронула его сердце, верно? Не чувствуй он к ней ничего, не стал бы проводить с ней время, подарки дарить…

А что если…? Червячок сомнения грыз её душу, ни на секунду не отпускал. Что, если это всё, что ему было нужно? Провести с ней несколько приятных ночей, а потом отбыть в столицу, словно ничего и не бывало?

Нет, это не может быть правдой! Люка вскочила с кровати и подошла к окну, распахнула его. Если бы он хотел просто ею воспользоваться… Ей даже элементарно больно было о подобном думать. Да это видно было бы! Она бы увидела! Да и потом, он не стал бы оплачивать учёбу Айлы… И учёбу самой Люки на годы вперёд!

Она убеждала себя до самого вечера, но так и не смогла убедить. Он отбыл из академии, уехал, и даже не зашел попрощаться. Бросил ей несколько подарков, взмахнул ворохом денег, и исчез, словно его и не было. Несколько сладких слов на прощание были не слишком большой ценой, уплаченной за скрашенный ею месяц Мара в этой академии.

В кои-то веки Люка не смогла заплакать, хотя ей отчаянно этого хотелось. Выплакавшись, она смогла бы хоть немного успокоиться, отпустить эту ситуацию. Сейчас же ей приходилось снова и снова прокручивать в голове их с Маром моменты. Сладкие, терпкие, радостные моменты, которые, ей казалось, никогда не уйдут из её головы. Может… Может, он напишет ей? Его письмо помогло бы Люке прийти в себя. Напиши Мар письмо, и Люка уверилась бы в том, что не была для него пустым развлечением, студенткой для наслаждений.

Но шли дни, превращались в недели. Мар не писал, и Люка не успокаивалась. Возобновились занятия. Пришло распоряжение из столицы: исполняющим обязанности ректора назначили профессора Мельдена, удивив тем самым не только студентов, но и его самого.

Через неделю после исчезновения Мара Люку вызвали в ректорат. Она отправилась туда без страха, без вообще каких-либо эмоций. Отъезд Адемаро выжег её дотла, она больше не могла чему-то радоваться, или чего-то бояться.

До тех пор, пока не увидела в кабинете ректора Вария Плайтона.

– Люка, входите, - кивнул ей профессор Мельден, сидящий в ректорском кресле, - Его Величество Зенекис отправил господина Плайтона поговорить с вами, так как вы – единственная очевидица событий, не забывшая произошедшего.

– Допросить, - поправил Мельдена Варий.

Люка занервничала.

– Поговорить, - тут же твёрдо ответил профессор Мельден, - если студентка Юлёнен ощутит хоть малейшее давление с вашей стороны, я предоставляю ей право удалиться, не дожидаясь окончания этого разговора.

– Не многовато ли ты берёшь на себя, Лоан? – голос Плайтона резал, как острый нож.

– Ровно столько, сколько на меня возложил Его Величество, - спокойно парировал Мельден, - я сел в это кресло по его приказу, и оставлю его тоже лишь по велению короля. Оставь свои угрозы для кого-нибудь другого. Говори со студенткой, которую потребовал вызвать, или уходи.

Люка ощутила прилив какой-то теплоты к Мельдену. Неужели управлять академией будет человек, которому не наплевать на студентов? Она присела на краешек кресла напротив Плайтона. Варий сузил глаза, глядя на неё. От его взгляда её начало подташнивать.

– Всё, что со мной произошло, я уже рассказала легату Долгарду, - прохладно сказала Люка Плайтону, избегая смотреть на него.

– Долгард очень быстро завоевал ваше доверие, студентка, - Варий подпер подбородок пальцами.

Люке испытала ощущение, словно подобное с ней уже происходило. После ареста отца, желающие допросить их с Айлой просто рвали на части. Тогда Люка ничего не знала о подпольной деятельности отца, и ощущала себя полной дурой, слушая их наводящие вопросы. Тогда это хорошо сработало, и вскоре от сестёр отстали.

Возможно, был смысл прикинуться дурой в этот раз.

– Так и есть, - покладисто ответила Люка Плайтону, - легат Долгард – светлая голова, правая рука Его Величества Зенекиса. Мне не было страшно рассказать ему о произошедшем – я знала, что он не подведёт. К тому же, господин Плайтон, легат Долгард спас меня из подвала За Полтара. Конечно же, я рассказала ему обо всём, что там произошло.

Когда Люка назвала Мара правой рукой короля, Варий побагровел. Она тотчас пожалела о сказанном, но слов было не вернуть. Вместе с тем, Люка задумалась, не нашла ли она часом больную точку Плайтона? Его необходимость королю, его преданность? Хм… Было над чем подумать.

– В подвале не нашли образцов твоей магической силы, хотя исходя из твоей истории, поведанной Долгардом, Полтар совершил забор крови, - голос Вария подозрительно смягчился, словно улещивал её.

Вопрос был настолько конкретным, настолько наводящим, что Люка чётко осознала: нельзя рассказывать о том, что Мар разбил колбу с её кровью. Каким-то образом эта информация могла навредить Мару, или ей самой.

Как бы Адемаро с ней не поступил, вредить ему она не хотела.

– Моим единственным желанием было поскорее покинуть тот подвал, господин Плайтон, - своим самым честным голосом ответила ему Люка, - я не знаю, куда ректор дел мою кровь. Может, забрал с собой, а может, спрятал. Но то, что он её брал у меня, это правда – Люка выпрямила руку, и показала Плайтону синяк на внутреннем сгибе локтя, к этому времени уже пожелтевший.