Чтение онлайн

— Сольвад веро Штас, — гордо произнес свое имя проректор. — А вы мисс?..

— Леди Ивэнджелин Райт, ученица Школы Праха, четвертый курс, — открыто улыбнулась я, чуть прищурив свои красивые, голубые глаза и с удовольствием отметила замешательство на лице мистера веро Штаса.

Ох… как же это приятно, шокировать окружающих, что считают себя лучше остальных. И лучше меня и моей семьи в особенности! Не хотели принять меня в стены великой, что ж, я вернулась, мои дорогие.

И то, как вытянулось скульптурное, довольно красивое лицо Сольвада было просто прекрасным пейзажем для моих глаз.

Справа от меня довольно оскалилась Хел.

— Райт… — замялся на мгновение мистер веро Штас, а после он округлил свои изумительно яркие вишневые глаза, с насыщенным серебристым, вытянутым зрачком глаза, и едва не сделал шаг назад.

Ой, какие нервные тут люди учатся и преподают. У нас Роттель вообще никак свое удивление моим появлением не выдал. Только спустя неделю, он ворвался ко мне в комнату для знакомства с бутылкой темноэльфийского, кровавого вина. От вина я отказалась, а вот от знакомства нет. С нашим директором нужно только дружить, иначе учеба будет настоящим ночным кошмаром.

— Ивэнджелин Райт, дочь Северена Райта? — на всякий случай уточнил мистер веро Штас и у него начало дергаться левое веко.

Видимо, наш директор не сообщил проигравшей стороне кого он отправит на учебу.

— Угу.

— Что ж, — замялся немного проректор. — Доминик, раз уж ты вызвался добровольцем, то проведи, пожалуйста, экскурсию по нашей академии, а я пока сообщу о прибытии учеников Школы Праха ректору, — быстро проговорил мужчина и окинул нашу разношерстную компанию оценивающим, тяжелым взглядом. — В

Мы взгляд демонстративно проигнорировали, поправили сумки на плечах и направились за Домиником, который уж очень был рад такой миссии. Улыбка расцвела на его неидеальных, ассиметричных губах — нижняя чуть полнее верхней, и он махнул рукой, поворачиваясь к нам лицом и идя спиной вперед, начал вещать.

— Академия Костлявой была образована на Ольгре тысяча триста три года назад, — его чуть вибрирующий властный голос, казалось, разносился эхом по всему внутреннему дворику.

Когда мы прошли сквозь кованные ворота и они с шумом и скрежетом закрылись за нами, то нашему взору предстала весьма трагичная и мрачная обстановка. Нет, у нас тоже не ромашки и лилии в саду растут, но все же… плачущие ивы и мертвые, черные розы, это немного перебор. Изумрудная зеленая лужайка была усеяна серо-черным пеплом и какими-то клочками окутана густым туманом.

— М-да… — весомо протянул Зрил и оглянулся на нас. — Слушайте, а у вас тут страшнее, чем в Подземном Мире, — заметил он невесело и посмотрел на меня. — Ивка, теперь я весьма рад, что тебя не приняли сюда.

— Не приняли? Дочь Северена? — несколько удивился Доминик и остановился, да так, что оказался всего в шаге от меня, потому что я свое движение не прекратила. Едва не врезавшись в парня, окинула его недовольным взглядом.

— Не твое дело.

— Что ж, их же и ошибка, фея моя, — широко оскалился Доминик, а я едва не зарычала.

Фея? Я? Нет, тут адекватные адепты вообще есть? То ушастый с явными признаками отсутствия инстинкта самосохранения, теперь еще и этот оборотень, который обращался ко мне «красавица» и «фея». Я не ФЕЯ! Я некромант! Хоть и красивый, конечно, не спорю.

Во дворике также обнаружился небольшой фонтан с мертвой водой, в водной глади которого мерцали лица умерших, которым мы явно пришлись по духе. Доминик подвел нас ближе к краю мраморного изваяния в форме прекрасной девушки в пьедестале. В руках она держала опасную, настоящую косу жнецов и ее взгляд был ну очень уж красноречиво живым…

Я всмотрелась в лицо статуи и непроизвольно отпрянула, когда левым глазом мне подмигнули, а на по-детски пухлых губах появилась коварная улыбка.

— Матерь Дарующего, — выдохнула я и прижала руку к груди.

— Почти. Всего лишь дочь Смерти, — улыбнулся Доминик.

Мои соратники по проблемам и учебе тоже смотрели на статую и лица у них были крайне удивленные.

— Зачем вы заточили ее в фонтан? — спросил Алид. Его кустистые брови были насуплены и сведены на высокой переносице.

— Не мы, мать наказала за своеволие. Ничего, ей разрешено покидать статую раз в неделю и развеиваться, — пояснил нам Доминик. — Идем дальше, — скомандовал он и, сцепив руки за спиной, повернулся к нам спиной и продолжил экскурсию. А я в это время шла и, насупившись, изучала тяжелым взглядом статную фигуру Доминика Максиуса.

Откуда мне известно его имя?

Лично мы с ним точно не встречались, я бы запомнила. Не потому что он красавчик, просто у меня феноменальная память.

Поэтому, если бы мы с ним когда-либо пересекались, то я бы точно запомнила это. А тут… имя смутно знакомо, облик совершенно нет, но на душе будто летучие мыши скребут, будто какое-то предзнаменование.

Не нравится мне, что я не помню и не осознаю этого знакомства. Чую, что мне это потом такими проблемами выльется, что хоть лопатой разгребай. Нет, я лопатой хорошо орудовала, потому что училась на некроманта, а трупы не всегда сами выбирались из своих могил, некоторым приходилось помогать.

— Да, зад у него отличный, — прокомментировала мой пристальный взгляд Хел и довольно улыбнулась. — И в целом фигура что надо. Широкие плечи и узкие бедра, ох, слушай, мне от одного вида становится волнительно, — оскалилась Хелдрана и положила руку мне на плечо. — Так что понимаю твой выбор.

— Дело не в этом. И вообще, я думала, что ты сходишь с ума от безответной любви к директору, — я иронично изогнула свою темную бровь и посмотрела на подругу негодующе.

Хел никогда, конечно, постоянством не отличалась и за эти четыре года уже со многими имела более тесный контакт, чем следовало незамужней девушке ее возраста. Вот только любила она исключительно Роттеля, потому что он был ее Темным Рыцырем, от которого, ее сердце билось быстрее и все внутри пылало от страсти. Это не мои слова. Ее.

— Схожу, но это не значит, что я должна томиться в ожидании и без мужского плеча.

— Тебя далеко не плечи интересуют.

— Меня все интересует, монашка ты моя любимая. А вообще, слушай, мы будем обязаны такую же форму носить, да?

Я снова посмотрела на Доминика, пока он рассказывал о том, что Академию Костлявой, что говорится из названия, создала сама Смерть. А потом ее потомки — дочери и сыновья становились хранителями или же преподавателями в этом заведении.

Форма здесь была не особо отличная от нашей в школе — черный, строгий пиджак для всех с серыми пуговицами и вставками на спине по всей длине, прямые брюки у мужчин и чуть зауженные книзу у девушек, а еще удобные ботинки на шнурках. У некоторых адептов, которые нам тут встретились, я заметила нашивки на груди, которые, видимо, обозначали курс и факультет.