Чтение онлайн

— Бабушка, о чём ты говоришь?

— Душа ищет тело, а ты подобрала её, да ещё и пригрела.

Аэлита? Климент сказал, что я совершила какую-то ошибку, и просил подумать, что я сделала не так. Выходит, я помогала духу, а он теперь не отвяжется от меня, пока не завладеет моим телом?

Бабушка стоит поодаль и близко ко мне не подходит. Её силуэт размыт, или это солнце и песок создают эффект колебания. Я совсем иначе представляла иной мир, предполагала, что там темно и сыро. Удивительно, сколько здесь света.

— Что же мне теперь делать? — спросила я.

Я знаю, что призракам нельзя доверять, неизвестно, кто к тебе явился. Спрятать личину под маской добродетели легко, если ты само воплощение зла. Но я вижу свою бабушку и не могу представить этот образ зловредным.

— Что ты чувствуешь? — вместо ответа спросила бабушка.

— Силу. И власть, — ответила я.

Не понимаю, к чему эти вопросы, лучше бы подсказала, как мне уберечься.

— Сила — дура, а власть, твой враг, — поспешила предостеречь меня бабушка.

Разве? Не могу согласиться с ней.

— Опасайся блудницы, а Мастер выведет тебя.

Блудницы? Кто она? Выходит, что мне и духа следует опасаться, а теперь ещё и блудницы. Вот так всегда — без соли сладость не проявится.

Я обернулась и увидела крохотную тёмную точку вдалеке. Она очень быстро росла, приближаясь ко мне с невероятной скоростью. И вот, я уже смогла разглядеть силуэт человека, а для точности я разглядела в силуэте Климента. Да, это он спешит мне на выручку. Мой Мастер — он всегда близко, а, значит, недалеко.

— Что ты тут делаешь? — спросил Климент.

— Кажется, я ввязалась в нехорошую историю, — призналась я.

— Что?

Он издевается? Кажется, я ясно выразила свою мысль, «ввязаться в историю», значит, нашла приключений на голову.

— Твоя Аэлита, оказывается, душа неприкаянная и она посягает на моё тело.

— Что?

— Хватит притворяться, что ты не понимаешь меня, — вспылила я. — Это было так задумано, ты подставил меня. И ещё, я знаю, что ты нашёл меня сам, не Магистрат. Хочешь в моё тело втиснуть душу прилежной ученицы, которая, потеряла своё тело?

— Нет, конечно, нет, — растерянно пробормотал Климент.

— Не смей отпираться, — крикнула я, но мой голос не разлетелся эхом, а остался рядом и резкий звук больно отозвался в барабанных перепонках. Чёрт возьми, это особенность пустынь, не рассеивать голос, а собирать его в болезненный пучок, или мы теперь в другом измерении? — А ещё какая-то блудница устроила на меня охоту и мне следует её опасаться, — выпалила я. — Столько счастья привалило, боюсь, не справлюсь.

— Давай-ка выбираться отсюда, — улыбнувшись, сказал Мастер.

Климент подхватил меня на руки и уже через пару минут мы парили над облаками, а ещё через время, Климент мягко ступил на землю. Я спрыгнула с его рук и направилась в свой подъезд. Климент настиг меня, когда я уже поднималась по ступенькам.

— Не смей идти за мной, — строго предупредила я.

— Сначала ты мне всё расскажешь, а потом, если ты решишь отказаться от учёбы, я подам прошение о расторжении договора.

— Ваш договор ничего не значит для меня, так бумажка, без подписей и печатей.

— Я не смогу тебе помочь разобраться во всём, пока ты мне не расскажешь, что случилось и точно не оставлю, не убедившись, что тебе ничего не угрожает.

— Я не стану ничего тебе рассказывать.

Действую себе же во вред. А если Мастер теперь уйдёт, кто поможет мне одолеть духа или блудницу?

— Если я уйду, кто защитит тебя?

«Авдий», хотела было сказать я, но сдержалась. Как я доберусь до Авдия, если Климент теперь уйдёт?

— Это не шутки, — предупредил Мастер. — Я должен знать, что случилось.

— Ладно, пойдём, — смирилась я.

— Алиса, как там мама?

Тётя Лиза в своём репертуаре. Стоит ей встретить меня с молодым человеком, начинает вспоминать мою маму. Мне тридцать лет, а она обихаживает меня, как будто я неразумный подросток, руководствующийся бурлящими гормонами.

— Тётя Лиза, познакомьтесь, Это Клим, мой коллега. Мы вместе в театре работаем.

— Добрый день, Клим, — недоверчиво пробормотала тётя Лиза. Наверное, слышала нашу перепалку. — Маме привет передавай. Скажи, что я скучаю и жду её в гости.

Мама приезжала прошлым летом и гостила около двух месяцев. Она подружилась с моей соседкой, тётей Лизой и дружба эта продолжается, по сей день в телефонных переговорах.

— В июне приедет, — сказала я, и мы с Климентом пошли дальше.

Конечно, тётя Лиза позвонит моей маме и расскажет про Климента. Ну и пусть, мне тридцать лет и я имею право на личную жизнь. Просто придётся маме объяснять, кто он этот парень и зачем приходил ко мне.

— Странно ты представила меня, — сказал Климент, когда мы вошли в мой дом. — Клим. Это имя?

— Да, есть такое имя, Клим. Просто для тёти Лизы «Климент» прозвучало бы, как «она водит домой иностранцев».

Климент улыбнулся и вошёл в квартиру.

— У тебя уютный дом.

— Одна комната, что хорошего, — не без иронии ответила я. — Да и не моя эта квартира, а

служебная. В театре на время предоставили жильё, как молодому специалисту. Через семь лет она перейдёт в мою собственность. Ну, а если Аэлите удастся отобрать у меня тело, значит, квартира достанется кому-то другому.

Климент улыбнулся и покачал головой.

— А ты «язва».

— «Язва»? — вспылила я. — За моим телом охотится неприкаянная душа, блуднице какой-то, что-то надо от меня, а я должна оставаться спокойной?

— Может, чаю предложишь? — сменил он тему.

— Пойдём на кухню, — предложила я. Не выпущу его из дома, пока он не расскажет мне всё, что ему известно про эту Аэлиту, а заодно пусть и о блуднице поведает.

Мне неловко держать гостя в комнате. Постель не заправлена, пыль не вытерта и вообще, как-то неопрятно выглядит мой дом сегодня. Климент сказал, что у меня уютно — он шутит?