Чтение онлайн

Конечно, я недооцениваю опасность, которая нависла над моей головой, поэтому такая рассудительная и в некоторой степени спокойная: я не знаю, чем мне грозит это.

Чёрт возьми, только бы Климент ждал меня, как обычно в одиннадцать тридцать у подъезда, не хочу оставаться в доме одна. Что если этот дух явится с помощниками? А у неё должны быть защитники, как у каждой нормальной женщины. Аэлита женщина, хоть и бестелесная и наверняка у неё есть возлюбленный, который жаждет отыскать для неё плоть.

Кое-как дождалась одиннадцати часов. Оделась и, прыгая через две ступеньки, выскочила во двор.

— В запасе полчаса, — улыбнувшись, сказал Климент. — Долго ты соображала, что покинуть дом самое разумное решение.

Он серьёзно, или шутит?

— Ладно, полетели уже, — сказала я и подошла к Клименту, чтобы запрыгнуть ему на руки.

— Не собирался, — отстранил меня Климент.

— Всё отменяется? Ты передумал мне помогать? — запаниковала я. Неужели, я обречена и мне уже никто не поможет, а Мастер снял с себя всю ответственность.

— Давай пройдёмся по городу, — предложил Климент. — Зайдём в наше кафе, посидим на нашей скамейке.

Он, как будто издевается надо мной. «Наше кафе», «наша скамейка» бывают только у пар, которые строят отношения, а мы, можно сказать, коллеги. Климент не проявляет ко мне интерес, а я, хоть он и нравится мне, не тешу себя пустыми надеждами.

— Ты накинулась на меня с обвинениями, и я решил, что тебе надо расслабиться, почувствовать себя нормальным человеком.

— Прости, что вспылила. Это нехорошо, я знаю, — повинилась я.

— Извинения приняты, — улыбнувшись, сказал Климент. — Итак, я приглашаю тебя пройтись по «историческим» местам.

Если бы знала, надела приличную обувь, а теперь я, как спортсменка — эти кроссовки на ногах. В город я не выхожу в спортивной обуви.

— В кафе не пойду, — предупредила я, насупившись.

— Сейчас я всё устрою, — пообещал Климент и исчез. Интересно, он надолго? Мне, как бы страшно одной, в темноте.

Не прошло и пяти минут, как Климент вернулся с коробкой в руках. Воспользовался практической телепортацией, иначе, откуда бы в его руках появилась эта коробка. Там обувь. И это дорогая обувь. Коробка отличается от тех, что скопились в моём шкафу, эта чёрно белая и с золотистой надписью.

— Мне это нравится, — улыбнувшись, сказала я, принимая подарок. — Отличная пара туфель у меня уже есть. Что в этот раз?

Климент снял крышку, и я увидела чудесные ботильоны. Как раз под мою курточку, тёмные и простые в исполнении, но они роскошные. И каблук отличный. А кожа на ощупь, словно бархат.

— Умеешь ты обувь выбирать, — похвалила я Климента.

— Обувь не роскошь, а средство передвижения, она должна быть удобной.

«Да уж, сказал тоже. Попробуй, купи её, удобную обувь, если она стоит чуть больше твоей месячной зарплаты».

Но я не озвучила свои мысли, постеснялась. Человек в нужде стесняется своей бедности. А я бедствую и это реальный факт. Работы в театре мало, а если ты мало занят, значит и получаешь копейки. Старожилы театра рассказывают, что раньше артисты получали ставки по категориям. Зарплаты были ровные, а теперь кто-то «жирует», а кто-то перебивается с копейки на копейку. И что обидно, в основном трудится серая масса посредственных «ремесленников», а талантливые люди отодвинуты в сторону. Как говорится, талантам надо помогать, а бездарь сам пробьёт дорогу. Но теперь некому помогать талантам, а стало быть, несправедливость так и будет иметь место в театрах.

— Переобувайся, и пойдём, — сказал Климент.

— Прямо тут? — удивилась я. Как-то неудобно. Могут соседи в окно наблюдать за нами, а я тут обувь меняю.

— А кто сказал, что на улице нельзя переобуваться? — в шутку сказал Климент. — Да и темно теперь, кто поймёт, что ты меняешь обувь.

Ему смешно, а мне неловко. Почему я не могу вернуться домой и там в спокойной обстановке примерить новую обувку.

— А мои кроссовки? Мне с ними под мышкой гулять?

— Больше не надевай их, никогда, — попросил Климент. — Это не женская обувь.

Разве? А я так не считаю. Очень удобная, и комфортная в плане прогулок.

Делать нечего и я стала переобуваться, усевшись на лавочку, а кроссовки положила в коробку и оставила у подъезда. Не будет их здесь, когда вернусь, уверена.

Сижу на скамейке, ем пирожное. Мы с Климентом не остались в кафе, там народу много, о мой спутник не любитель вертеться на глазах у зевак. Он взял пирожное с собой, в контейнере и ещё сок натуральный в красочной бутылочке.

— Откуда у тебя столько денег? — не постеснялась спросить я. Нет, правда, это интересный вопрос.

— Подрабатываю «чревовещателем», — посмеиваясь, ответил он.

— Шутишь? — удивилась я, приняв его признание за чистую монету.

— Шучу, — кивнул он. — Магистрат выплачивает гонорар за работу сотрудникам

Академии.

Точно, а я и не подумала об этом. Фаина, к примеру, живёт во внешнем мире, а преподаёт в Академии и, конечно, она должна получать зарплату, чтобы жить на что-то.

— Слушатели тоже не обделены вниманием Магистрата. В конце семестра ты удивишься сумме, которую выплатят и тебе.

— Правда? — удивилась я.

Какой чудесный бонус я получила от жизни, когда встретила Климента, здесь, на этом самом месте. Он предложил мне стать стопроцентной ведьмой, то есть, не ведьмой, конечно, а магом, но по мне всё равно, как это назвать. Мало того, я буду получать за обучение деньги и это очень кстати, надоело мыкаться и перебиваться.

Сейчас я необыкновенно счастлива. Даже Аэлита и блудница, которые угрожают мне отошли на второй план. Я наслаждаюсь жизнью здесь и сейчас. Прохожие идут мимо, не обращая на нас никакого внимания. Им и в голову не приходит, на что мы способны.

«Эх, воспарить бы теперь над суетой, на глазах у толпы! Жалко, что Климент не согласится».

— Ну и мысли у вас, девушка. Шокировать публику решили?

— Публика давно ждёт шока. Разжирели у людей мозги, совсем потеряли страх, да и зло окаянное разлилось чернильным мраком по земле.

— Вот как ты заговорила? — удивился Климент, выслушав меня.

— «Определённо хорошая погода сегодня…»

— Цитируешь Булгакова?

— Ты знаешь? — удивилась я.

— Хорошая книга, добрая. Пособие, как получив силу и власть, остаться человеком.