Академия магов. Тетралогия
Шрифт:
Так вот, отвлекся я немного. С другой стороны перебежчиков тоже оказалось порядочно – особенно после того, как пал Васмит и стало ясно, что крах Темной Империи не за горами. Впрочем, никакой особой доблести не нужно, чтобы сбежать с тонущего корабля, и о таких 'героях' даже упоминать не стоит. Но, как ни покажется странным, и среди чернокнижников нашлись несогласные, отказавшиеся принять участие в военных действиях. К их числу принадлежал и лич Юлгур, побывавший на полях сражений в Первую Некромантскую и еще тогда разуверившийся в возможности победы Тьмы. Он не только не стал участвовать в новой авантюре, но и призвал своих 'коллег' проявить благоразумие и не поднимать оружие. Когда армия чернокнижников была разбита, Юлгур добровольно выдал на хранение свой Сосуд Души и, в обмен на обещание не заниматься чернокнижием и никоим образом не вредить ныне живущим, его не осудили и не преследовали, разрешив выбрать любое место для проживания и оставить при себе все личное имущество. Как я слышал, в некоторых вопросах его даже привлекали в качестве консультанта. Столь похвальное поведение со стороны, казалось бы, злейшего врага самого понятия жизни, подтолкнуло голландского художника ван Греерда к написанию его портрета – в числе прочих, изображавших верховных магов. Если память мне не изменяет, портрет тот довольно долго висел на втором этаже – убрали его лишь перед открытием Академии, чтобы студенты не пугались и не выказывали недоумения. Ведь далеко не все готовы принять истину, отличающуюся от написанного в 'Кратком курсе'.
– И где сейчас этот Юлгур? Неужели жив до сих пор? – поинтересовался Эрик.
– Увы, не имею понятия. Скорей всего, обосновался где-нибудь подальше от людей – в альпийских пещерах, греческих катакомбах или болотах Финляндии. Верховные маги наверняка без труда смогут его найти, если вдруг понадобится. Личи живут долго, в том-то и состояла особая притягательность ритуала превращения в них – он давал иллюзию вечной жизни, да еще при возможности продолжать заниматься колдовством. Потом, правда, выяснилось, что даже если Сосуд Души и не трогать, само тело не выдерживает – рано или поздно рассыпается. Да и загробное существование счастливым не назовешь. Потому как изобрели формулу Продления Жизни, число желающих стать личами сразу резко уменьшилось. К настоящему времени, кроме Юлгура и еще одного, Колдегра, также прощенного Гильдией, больше никого, как я полагаю, не осталось. Ритуал не имеет обратной силы – ставший немертвым в мир живых уже не вернется.
– Так, может, проще разбить их Сосуды, чтобы не мучались? – предложила Лиэнна. Мастер Халид с укоризной взглянул на нее.
– Такое решение может принять только совет верховных магов. И только если личи безобразничать начнут. А иначе это будет смахивать на убийство. Другое дело, когда они о том попросят сами. И даже тогда вопрос достаточно щепетильный – не зря же во внешнем мире до сих пор копья ломают по поводу эвтаназии.
Согласившись с ним, Эрик с Лиэнной откланялись и удалились, поскольку главное услышали.
Уже за дверьми библиотеки, где ее смотритель не мог их слышать, наш герой поинтересовался у своей спутницы:
– Я заметил, что ты очень сильно взволновалась. Неужели и впрямь так сильно озаботилась судьбой своей бабушки? Ведь даже те любители составлять генеалогическое древо, что мне встречались, относились к своему увлечению гораздо более спокойно.
– Понимаешь, в каком-то смысле бабушка стала для меня всем. Я ведь рассказывала тебе, что когда была еще маленькой, отец ушел от нас. Тогда я не понимала, лишь сейчас начинаю догадываться, что значительную часть вины за его уход мать неосознанно возложила на меня. То ли папашка слишком сильно сына хотел, а получилась я, то ли просто мешала ему вести привольный образ жизни – семья-то ответственности требует! Мать тяжело переживала случившееся и не отказывалась от идеи вновь выйти замуж, да все как-то не складывалось. Вот почему отношения между нами хоть и были хорошими, но я не могу назвать их доверительными. Куда проще мне оказалось с бабушкой, которая оказалась не только очень умной, но и тактичной, не воспитывая как ребенка, а помогая советами. Однако едва ли отдельные подробности моей биографии заинтересуют тебя. Наверное, ты слушаешь меня, просто не желая обидеть невниманием.
– Что ты, Лиэнна, мне и впрямь очень интересно! – с жаром произнес Эрик.
– Правда? Не обманываешь? Тогда давай вот что: чтобы не торчать в коридоре у всех на виду, пойдем ко мне. Заодно я угощу тебя чаем с черничным вареньем. Сама варила, еще накануне отъезда в Академию!
И смех, и грех – второе приглашение за последние два дня. Найти причину для отказа с ходу не получилось, и Эрик покорно поплелся вслед за англичанкой, почти не слушая ее, с одной лишь мыслью в голове – лишь бы Вин не увидела их вместе. Или кто-нибудь из девчонок – народ у нас добрый, в один момент 'просветят', кто на возлюбленного глаз положил. Минуя последний отрезок пути, уже на территории 'женского общежития', он услышал, как позади скрипнула дверь чей-то комнаты, но не стал оборачиваться.
У Лиэнны как всегда было опрятно, чистенько, и все вещи аккуратно разложены по полочкам. По музейному стерильно, промелькнула мысль. Сам он порядок хоть и уважал, однако к числу рьяных его поклонников не относился – главное, чтобы нужная вещь всегда была под рукой. С другой стороны, свинарник не терпел тоже, и по мере его возникновения расчищал образовавшиеся завалы.
Как гостю, ему пришлось занять единственный стул. Лиэнна занялась приготовлением чая, попутно продолжая рассказ.
– Я с детства очень любознательна, и бабушка охотно удовлетворяла мое любопытство, рассказывая о старых временах и дальних странах. Именно она привила мне любовь к чтению серьезных книг – для тебя, думаю, не секрет, что современные девушки-подростки читают в основном модные журналы или женские романы неглубокого содержания. Поэтому мне не особо было о чем разговаривать с одноклассницами – с их крайне ограниченным кругозором и набором тем для общения. Аналогично и им не представляло интереса общаться с 'ботаничкой'. Зато когда требовалась помощь в учебе – тут они сама любезность. Меня до глубины души оскорбляло подобное лицемерие; иногда я высказывалась напрямую, наживая новых врагов. И особенно после случая, когда я невольно нарушила бабушкин запрет: ее тогда уже не было в живых, так что ругать меня оказалось некому, но от этого на душе не легче… В общем, на уроке химии у моего одноклассника Питера в руке лопнула колба – он слишком сильно сжал ее, ну и короче порезался, в момент весь в крови оказался. Начался переполох – шум, крики, народ заметался вокруг него, неуклюже пытаясь помочь. Я сквозь губы прочитала заклинание исцеления – тихо, однако кое-кто расслышал отдельные слова. С той поры, я знаю, меня за глаза называли ведьмой, и даже большинство парней, меньше склонных верить мистике, стремились обходить стороной. Но как я могла поступить иначе, видя страдания моего товарища? Скажи – разве ты поступил бы не так же? Уверена – не остался бы в стороне.
– Но как ты можешь утверждать наверняка, если я не попадал в подобную ситуацию?
– За прошедшее время успела немного изучить твой характер. Кстати, вдруг слышал, заклинание есть, Показать Сущность называется. Ну вроде как проявляет твою ауру, а точнее – скопище биополей, окружающих тебя. Если помыслы твои чисты, то засветишься ты светлыми переливами. А если обуревают низменные страсти, то и тональность сместится в темную сторону спектра. При этом по желанию колдуна, ауру он может сделать видимой только для себя.
– Какое полезное заклятие! Надо будет списать формулу. – Вначале еще нужно вспомнить, где я ее видела. К тому же учти: она рекомендована для бакалавров. Так что если не получится, не обессудь. Чайник тем временем закипел, и Лиэнна вытащила из тумбочки две широкие аляповатые чашки и банку варенья. – Знаешь, о чем я подумала, сидя на сегодняшнем процессе? Будь моя бабушка жива, ее тоже могли бы наказать. Помнишь, как Саграно резко высказался насчет обучения колдовству несовершеннолетних? А ведь мне было всего двенадцать, когда я попробовала свое первое заклятие. – Очень хочется задать вопрос, но боюсь, он покажется тебе нетактичным. – Не стесняйся: чем меньше недомолвок между друзьями, тем лучше. Уверена, ты сможешь спросить корректно. – Лина, как сказал Мастер Халид, твоя бабушка являлась Великим Мастером Белой магии. А значит, в совершенстве владела заклинаниями типа Продления Жизни. Англичанка от всей души улыбнулась. – Молодец. Так тонко сформулировать у меня лично не получилось бы. И потому никаких обид быть не может. Ты знаешь, этот вопрос меня сильно мучает, я не могу найти никаких разумных доводов. Живя у нас после приезда из Америки, она не казалась несчастной – правда, последние годы жизни выглядела подчас усталой, погруженной в собственные раздумья. Может, какая-то глубокая личная трагедия, из-за которой не захотела жить дальше? Однако какой тогда смысл было спешить обучать меня волшебству? В моих мозгах пока не все укладывается, слишком много событий за короткое время. Пусть чуть-чуть утрясется, гладишь, и найдется логическое объяснение. Кстати, посмотри: я бабушкин портрет в порядок привела! Действительно, как рама, так и холст были тщательно очищены от пыли, и изображение выглядело так, как будто художник только вчера отложил свою кисть. – Здорово! Настоящее произведение искусства! Где будешь его держать? – Пока не решила. Не хочется привлекать слишком много внимания и тем самым подставлять нас всех. Пусть пока поживет в шкафу на верхней полке. Лиэнна бережно убрала портрет, и они продолжили чаепитие. – Когда планируется следующий визит на нулевой этаж? – Пока не знаю. Вряд ли ближайшей ночью. Если волнуешься, что мы про тебя позабудем, то зря – я обязательно предупрежу. – Я не о том. А что если упросить Геку сфотографировать и все остальные портреты? Действительно, очень неплохая идея – разузнать побольше о людях, удостоившихся чести быть запечатленными на холстах, но потом почему-то отправленных на хранение в чулан. Пойми, ведь за каждым таким случаем стоит чья-то личная трагедия! А каково самому человеку ощущать – сегодня ты в фаворе, а завтра об тебя вытрут ноги! – Ладно, я поговорю с Гекой. Кстати, ты в ответную способна оказать ему большую любезность. – Если в моих силах. – Вопрос конфиденциальный, и должен остаться между нами. – Вот даже как! Но что такого я могу знать или сделать, что было бы ему полезным? Разумеется, я не стану трепаться. Эрик немного замялся. – Ну, для тебя, наверное, не секрет, что друг мой серьезно влюблен в одну особу, живущую тут по соседству. – Ага, настолько серьезно, что регулярно заигрывает с другой. Удивляюсь долготерпению Магды. Я бы на ее месте давно бы поставила вопрос ребром. – Так может она и не в курсе. – Да уж, конечно! Только совершенный слепец не заметит, что при виде Жанки у твоего приятеля разве что слюни изо рта не текут. – Не смейся. Гека и вправду сильно страдает. – А я-то тут при чем? – Он очень хочет знать, кто стал его счастливым соперником. Лиэнна лукаво прищурилась. – И что тогда? Набьет ему морду? – Ну и шутки у тебя. – А что такого? Окончательный выбор все-таки делает девушка… если, конечно, у нее есть такое право. А если серьезно – не знаю. Жанна никогда не распространялась на подобные темы, а я не видела, чтобы кто-то подолгу у нее гостил. – Странно. Вроде такая красавица, и вдруг одинокая. – Вы, мужчины, слишком много внимания уделяете внешней красоте в ущерб остальному. – Мне кажется, ты не совсем права. И что касается лично меня – я к ее формам совершенно равнодушен. – Ладно, не бери в голову. Даже у очень запутанной проблемы часто существует элегантное в своей простоте решение. Может, у нее есть бойфренд там, во внешнем мире. Действительно, все логично. И как сам не додумался? Наверное, потому, что в Игримске никто не обещал его ждать.Глава 69.
Он не совсем правильно сформулировал тогда мысль… Родичи, конечно, всегда рады будут его видеть. Да и те из одноклассников, с кем сохранились приятельские отношения, с удовольствием поболтают 'за жизнь', поделятся последними новостями. А вот что касается представительниц прекрасного пола – отправляйся он тогда вместо Голдтауна в армию, и переписываться было бы не с кем.
Насколько Эрик мог судить по солдатскому фольклору, наличие той, 'что ждет на воле', не только помогает скрасить унылые казарменные будни, но и повышает статус среди однополчан. 'Девушка-невеста' как сакральный символ – сколько поколений служивых молилось на него, и он, как луч надежды в темном царстве, согревал им душу, удерживая от впадения в отчаяние и безысходность! Пусть даже никто никому и не давал никаких клятв верности и вечной любви – все равно душе приятно, заодно и известия из родного города узнаешь!
Но – есть ли смысл вести переписку, если людей ничто не связывает? Только чтобы тебя не считали белой вороной или, того хуже, не подозревали в извращенных пристрастиях? А с другой стороны – зачем подстраиваться под других, следуя общепринятым установкам, если они идут вразрез с твоей сущностью? И тем, быть может, наносить душевную травму не только себе, но и другому человеку, порождая в нем ложные надежды?
Лиэнна права – в чем-то они схожи. И не сказать, что очень уж зациклены на учебе, но так уж повелось – если человек успевает по предметам, на него часто вешают обидный ярлык ботаника. А уж на отличника почти в обязательном порядке. И при том не гнушаются при случае попользоваться его знаниями, изображая фальшивое дружелюбие. Эрик, хоть и не высказывался вслух, но старался от таких 'друганов' держаться подальше.
Но все-таки проглядел неискренность, ослепленный первым, еще толком не сформировавшимся чувством…
Звали ее Ирина. Появилось это чудесное создание с русыми волосами и серыми глазами в их классе года три назад – ее родители переехали в Игримск откуда-то с Дальнего Востока. Или Восточной Сибири – точно он уже не помнил. Вначале Эрик ее даже не замечал, погруженный в свои заботы. И лишь однажды, на перемене, когда она подошла с пустяковым вопросом по алгебре, что-то дрогнуло внутри – Ира показалась ему божественным созданием, особенно на фоне других одноклассниц. Он даже заданный вопрос понял не сразу, машинально переспросив, да еще необычайно долго пытался осмыслить ответ, хотя прекрасно знал алгоритм решения.