Чтение онлайн

Выйдя на улицу из наемного экипажа, я взяла под руку мужа и, улыбаясь, сказала:

— Отец наблюдает за нами.

— Тогда не будем его разочаровывать, — притянув меня к себе, сказал супруг. Дальше последовал легкий поцелуй в губы, допустимый в приличном обществе. Едва касаясь согнутыми пальцами моей щеки, темный нежно обвел скулу и заправил выбившую прядь за ухо. Затем наклонился и, обдав горячим дыханием замерзшее ухо, прошептал:

— Надеюсь, этого ему будет достаточно.

— Боюсь, что нет, — смущенно покраснев, ответила я.

Остановившись около закрытых дверей кабинета отца, я глубоко вдохнула, выпрямила спину и гордо подняла подбородок. Дамас легонько сжал мою руку, подбадривая. Благодарно улыбнувшись, открыла дверь.

Родитель чинно восседал в своем кресле, будто император на троне, и, вежливо улыбаясь, поприветствовал:

— Адочка, доченька, как я рад нашей встрече.

Я непроизвольно скривилась от непривычного в устах отца обращения, присела в легком реверансе. Муж просто склонил голову.

— Отец, позволь тебе представить моего мужа — Дамаса дер Килена.

Радостно улыбнувшись супругу, наградила, как я думала, его нежным взглядом, и представила:

— Милый, познакомься с моим родителем — Фангорном Дри, Консулом Светлых.

Затем сняла плащ с помощью супруга, оставшись в темно-синем закрытом платье с рукавами, доходящими до середины рук. И дождалась, когда темный разоблачится сам.

— Проходите, присаживайтесь, — жестом указывая на кресла для посетителей, радушно предложил отец. Тут же насмешливо спросил: — Ну зачем так официально, Адочка? — и, обращаясь уже к Дамасу, сказал: — Можете называть меня мистер Фангорн.

— Благодарю, — чуть склонился муж, следуя правилам этикета. Затем, вставая за спинкой кресла, в которое меня усадил, и, кладя мне ладонь на плечо, ответил Консулу в том же тоне: — Тогда и вы можете звать меня мистером дер Киленом.

Обменявшись холодными улыбками и недружелюбными взглядами, отец перевел взгляд на мою руку. Там красовалась татуировка, оставшаяся от брачного браслета и повторявшая его форму. Я заметила ее утром, когда муж снял украшение. Такая же находилась на руке супруга, но ее не было видно из-под рукавов камзола. Оценив ее, он только хмыкнул и выжидающе посмотрел на меня.

— Как видишь, я выиграла пари, — торжествующе улыбаясь, сказала я.

— Нет, — усмехнувшись, не согласился родитель.

— Как нет? — подпрыгнув от возмущения, спросила я. Ощутив легкое сжатие плеча, я успокоилась и уточнила: — Почему ты так считаешь?

— Твое дерево, Аделаида, не дало плод, — мягко улыбаясь, ответил отец.

Я бросила быстрый взгляд на ничего не понимающего Дамаса и, накрыв своей рукой его ладонь, спокойно ответила:

— Мы провели обряд в двух Храмах. И в обоих получили благословение Богов, — выставив руку с брачной татуировкой вперед, чтобы старому древеню было лучше видно, сказала: — Вот посмотри.

— Это ничего не значит, — положив подбородок на скрещенные пальцы обеих рук, саркастически констатировал отец. И, бросив пренебрежительный взгляд на хмурого Дамаса, сказал: — Ваш брак, видимо, не был консумирован.

— Да ты просто не хочешь выполнять условия пари, — вскочила на ноги раздраженная я. Под раздражением я пыталась спрятать испуг.

Муж развернул меня к себе и, обняв, спросил, глядя на светлого:

— Что значит "дерево не дало плод"?

— Очень неразумно с вашей стороны жениться на девушке, об особенностях жизни которой вы не имеете никакого понятия, — насмешливо смотря на темного, покачал головой отец. Затем милостиво пояснил: — После того как молодая дриада впервые познает мужчину, на связанном с нею дереве вырастает плод. Из этого твердого семечка-плода потом появится дерево для дочери лесной нимфы, если такая у нее будет. Если Лесной Бог одарит Аделаиду таким подарком.

Объятия Дамаса стали крепче, словно он ожидал услышать от Фангорна Дри что-то неприятное. И его предчувствия оказались не напрасны.

— Так что, — продолжил отец, обращаясь уже ко мне, — ты проиграла, Ада.

Я тихо выругалась сквозь зубы. Как же я могла забыть об этом? Но если хорошо подумать, то в принципе нет ничего удивительного. На меня столько навалилось в последние дни, да еще и эти брачные ритуалы выбили меня из колеи. Поэтому этот маленький нюанс выскочил из головы.

Хотя, с другой стороны, я могла бы опровергнуть слова родителя тем, что в споре не говорилось о наличии плода. Но отец может напирать на то, что в споре четко прозвучали его слова о "состоявшемся браке", то есть консуммация здесь предполагалась. И если я сейчас начну препираться, то он просто поведет меня на неприятную процедуру, которая точно выявит наличие у меня девственности. И у отца будет неопровержимое доказательство того, что спор он выиграл.

Эти мысли пронеслись в голове за несколько секунд, а потом меня озарила идея.

— Нет, — развернувшись к родителю лицом, решительно опровергла я. — Мы консумировали брак. А то, что мое дерево не дало семя, еще ничего не значит. Ты же помнишь, как долго оно расцветало? Возможно, и плод оно даст спустя некоторое время.

По лицу древеня пробежала волна преображения. Лицо на миг покрылось древесными морщинами, раскрывая истинную суть мужчины, глаза полыхнули изумрудом. Но, совладав с эмоциями, отцу пришлось признать:

— Ты права. Но не думайте, что я буду ждать долго. Максимум даю три месяца. Даже у твоей кузины дерево дало плод через полтора.

— Полгода, — решила понаглеть я, опираясь на грудь мужа. И, лукаво улыбнувшись, добавила: — Отец, это и в твоих же интересах. Как только созреет семя, я заберу дерево в наш дом, и ты уже не сможешь пользоваться его дарами.

Родитель холодно посмотрел сначала на меня, потом перевел колючий взгляд на Дамаса и нехотя кивнул. Было видно, что он не стал бы уступать мне, если бы не мои слова. Скорее всего, он договорился с неизвестным мне женихом о выгодных условиях моего замужества. И не хотел терять "покупателя" на мое приданое и тело. А в моем супруге он, видимо, не видел достойного партнера.

— Ну что же, — откидываясь на спинку кресла, раздраженно побарабанил по столу ногтями отец. Затем, словно спохватившись, предложил: — Хотите чаю, кофе или чего-нибудь покрепче, чтобы отпраздновать вашу свадьбу?

— Благодарю, но не стоит, — ответил за нас муж, — если все вопросы выяснены, то мы, пожалуй, пойдем. Нам не терпится остаться наедине, вы же понимаете?

И, судя по недовольно поджавшимся губам родителя, он еще и нагло подмигнул Консулу.

— Конечно, — согласился отец, но, когда мы уже развернулись к выходу, добавил: — Ада, ты же не против, чтобы мы собрали часть смолы завтра?

— Безусловно, — криво ухмыльнулась я. Отказать сейчас не могла, ведь это послужило единственным залогом моей отсрочки. — Мы будем у древа, как обычно. Предупреди стражу, что я буду с мужем.

— Стоит ли… — начал отец, но я не позволила ему договорить.

Посмотрев через плечо на нахмуренного древеня, твердо сказала:

— Он мой муж и, как ты правильно заметил, должен знать об особенностях жизни своей жены. Так что ему будет полезно увидеть это.

А когда Дамас с галантной вежливостью помог надеть плащ, я, победно улыбнувшись, проинформировала родителя: