Чтение онлайн

Домовик продолжал перечислять все, что входит в наши обязанности. А я уже начинала себя чувствовать девицей легкого поведения. Уж больно много каких обязанностей будет входить в мои многострадальные полномочия. «Раздвигай полномочий. Сейчас в тебя будут входить обязанности!», - пронеслось в голове, пока я рассматривала упряжь!

– А что выходит из наших многострадальных обязанностей? – не выдержала и спросила я.

– Люди платят вам! – обиделся домовой. – И еще! В ваши обязанности будет входить – ежедневная драка с дворовым! Как говорится, бей своих, чтобы чужие боялись! А теперь на домовой- дворовой рассчитайсь!

– Домовой, - в порядке очереди произнесла я.

– Дворовой! – пробасил детина на три головы выше меня.

– И вот как стоите, так по парам и будете работать! – прокашлялся домовик. – Вы – нечисть в черном!

– А почему в черном? – спросила я, поглядывая с опаской на «своего» дворового.

– Потому что в саже и в угле! Вот почему, пигалица! – ответил домовой. – А сейчас каждому из вас дадут дом и двор! И попробуйте нечисть пропустить! Но перед этим – вот вам уголь, солома, рубахи и лапти, чтобы вы хоть на домового похожи были!

Я взяла уголек, рисуя на лице узор индейцев, выходящих на тропу войны. Старая, рваная рубаха была мне чуть ниже попы. И оставляла простор для буйной мужской фантазии. Поэтому домовиха или как ее правильно, не наклоняется! Так, приседает! Кусок старой веревки послужил поясом. И рубаха еще подскочила немного, оставляя одну фантазию без простора.

– Ыыых! – натянула я рубаху пониже. – А штаны можете выдать? Если не сложно?

– Какие штаны? Я вон сам без штанов хожу! – отозвался домовик.

Теперь, кажется, я поняла, почему домовые не показываются на люди.

Я не заметила, как меня завертело на месте, словно волчка. Когда перед глазами все кое-как остановилось, я увидела обычный сельский дом, точнее его кухню с рукомойником и банками огурцов. Огурцы нежно обнимало старенькое полотенце, а в комнате шипел телевизор.

– В эфире криминальные новости! – послышался бодренький голос диктора. – Двое налетчиков ограбили продуктовый магазин и зверски убили продавщицу! Сумма выручки составила пятьсот восемьдесят шесть рублей!

И снова шипение и треск.

Я осмотрелась, как вдруг услышала мужской голос.

– Чего расселась? Жрать давай!

– … в гаражах было найдено тело двенадцатилетней девочки. Она ушла в школу и не вернулась… - вещал диктор. – Маньяк разыскивается. У полиции уже есть ориентировки. Это стройный юный парень средних лет, страдающий ожирением. По словам очевидцев один глаз у него голубой, а косит…

Неподалеку послышался скрип дивана и спешные шаги в сторону кухни.

Я заметалась, пытаясь найти печку. Но печки нигде не было. Куда? Я бросилась в шкафчик. И, о чудо! Я в нем поместилась! Я сидела среди каких-то банок, прислушиваясь к шорохам тапочек и скрипам половиц. Надо мной гремела посуда.

– Мука… - послышался голос, а тапки стали шуршать в разные стороны кухни. То ближе, то дальше…

Я скосила глаза, глядя на кулек муки, перемотанный бечевкой.

Внезапно дверца скрипнула, словно желая открыться. Но меня спасло то, что шкаф был старым, и она рассохлась! Я схватила ее изнутри, пытаясь удержать. Снаружи ее тянули на себя.

– Подойди сюда! – крикнул голос из кухни. – Я дверцу открыть не могу!

Я мысленно представляла, как волосатый длиннорукий орангутанг шоркает тапками в сторону кухни, чтобы одним махом вырвать дверцу, ручку и мои ручки.

– Отстань! – послышался ленивый голос.

– Я кому говорю! – снова послышался голос, который начинал меня пугать. – Дверцу открой!

Я прислушивалась к ответу так, словно от этого зависела моя судьба.

– Сама открой! – снова рявкнул ленивый голос. Пусть ленивый мужик и горе в семье, но счастье для домовичка!

Криминальные новости продолжали пестрить кровавыми подробностями.

– Двое влюбленных совершили самоубийство на озере. Что подтолкнуло их к такому шагу? Диана…. Все имена изменены,.. давно озвучивала знакомым, что планирует расстаться с Иннокентием. По профессии Диана была фотографом. Все ее страницы в соцсетях пестрят красивыми фото. По данным следствия, Иннокентий приехал к ней на озеро. Видео-регистратор зафиксировал то, как они ругаются вне машины. А потом Иннокентий сказал, что…

– Ладно, буду без муки! – послышался вздох. И снова загремела посуда.

– … в итоге Иннокентий заблокировал двери… - разобрала я сквозь шум на кухне. – … и нажал педаль газа. Машина упала в озеро!

– Тебе с майя-я-янезом или кепчупом? – послышался женский встревоженный голос.

– … выбраться не смогли…

– За-а-ай! Тебе с майянезиком? – снова переспросила хозяйка. – Не слышу? Телевизор громко орет! Убавь, пожалуйста!

– … нашли отдыхающие. Они увидели машину в озере и тут же вызвали… - донеслось из комнаты. –

«Подозрения!», - усмехнулась я, все еще вцепившись в дверцу шкафа. У нас же как? Нашли труп, набрали номер и вызвали. В лучшем случае полицию. В худшем подозрения. Мне знакомая юрист рассказывала.

– Несу-несу! Чего разорался! – послышался голос женщины. А она уходила из кухни. – Дверцу посмотри!

– Сейчас, - буркнул муж в соседней комнате.

 Я моментально вылезла, подыскивая новое убежище. Холодильник не подойдет! Так! Под раковиной!

– Сейчас принесу! – снова послышался шорох тапок. – Дверцу глянь?

– Ничего без меня сделать не можешь! – проворчал муж, топая на кухню.

– Мррр! – потерся кто-то об мои ноги, а потом зашипел.

– Пшел вон! – отмахнулась я от кота, пытаясь поместиться возле мусорного ведра. Оно благоухало очистками, а я старательно воротила нос.

– Ну все! Открывается! – послышался голос мужика. – Сделал! А теперь отвали от меня! И мусор за собой убери! Тоже мне, свинота!

– Сейчас уберу! – забегала жена, пока я смотрела на мусорное ведро. Да! Не то место я выбрала, чтобы прятаться.

Глава четырнадцатая. Семейный психолог и семейный псих

Глава четырнадцатая. Семейный психолог и семейный псих

Я тянула дверцу на себя изо всех сил.

– Опять не открывается! Да что это такое?! – слышался голос женщины. Повоевав немного со мной, она куда-то ушла. И в доме стало темно и тихо. В фоновом режиме играл телевизор, а дружная семейка улеглась спать.

Я трусливо сидела в своем убежище. Поругавшись перед сном, глава семейства выдал: «Если завтра вся посуда не будет вымыта, то он примет меры».