Чтение онлайн

— Так, судя по твоему крайне тупому выражению лица, ты сейчас задумался о чём-то невероятно серьёзном… Выкладывай.

— Подсчитываю сколько времени прошло с последнего…

— Если ты не можешь сказать сразу, значит слишком много.

— Слишком.

— И почему так?

Спрятавшись за чашкой чая пытался найти ответ на непростой вопрос. «Почему» или «от чего» будет вернее?

— Не знаю. Не хочу. Не нужно.

Золотистая бровь знакомо изогнулась:

— Ты не болен часом?

— Болен. Ты знаешь кем. Чем.

— Ещё раз убеждаюсь в том, что вы братья. Заскоки у вас тоже одни на двоих. У меня в последнее время вообще складывается впечатление, что я разговариваю с более взрослой версией аэля. Более взрослой, но отнюдь не более умной.

— Может хватит? — нотки недовольства прозвучали в моём голосе.

— Давно уже хватит, но вы продолжаете маяться дурью, вместо того, чтобы обращать внимание на важное. Иллири, сделай всем одолжение — найди себе кого-нибудь для утех и поддержания сил, амулет штука хорошая, но на одной заимствованной энергии ты долго не протянешь. Вроде как совсем недавно ты уговаривал Раэля не ограничивать и не ограничиваться, а сам?

А сам даже не думаю о сексе. Смешно. Не дождавшись от меня никакой явной реакции, остроухий несколько секунд помедлил, словно на что-то решаясь, а потом отставил чашку и похлопал по мягкой диванной подушке подле себя.

— Иди ко мне.

Это он что сейчас предлагает?

Тональность голоса Камы вновь сменилась, когда он томно протянул:

— Не будь букой, ты тогда так и не закончил начатое, а я так и не провёл эксперимент до конца.

— Папочка, тебе не кажется, что ты опэхел?!

— Ммм, «папочка»? Новые грани инцеста? Тебя именно это заводит? — произнёс эльф, почти стекая с дивана и подвигаясь ближе ко мне.

Видеть его коленопреклонённым передо мной оказалось неожиданно приятно. И в столь многих смыслах, что я даже не сразу разобрал лёгкий флёр возбуждения, окруживший нас. А Камаэль тем временем уже подкрался вплотную, тягучим движением взобрался сверху, буквально оседлал меня и заглянул в глаза:

— Только не говори мне, что ты об этом не думал.

Не скажу, врать лень.

— И не лги, что тебя тогда не зацепило.

Не буду.

— Наведённые чувства на пустом месте невозможны.

Невозможны.

Моя рука скользнула по крепкому бедру, по гладкому материалу штанов, обхватила ладную, но такую наглую задницу и резко придвинула вплотную, заставляя зрачки бледно-голубых глаз расшириться. Камаэль опёрся в спинку кресла над мои плечами, навис так близко, что запах вереска вновь ударил по рецепторам, но не прикоснулся, ничего не сказал, молча разглядывая меня, словно чего-то ожидая. мне вдруг стало интересно:

— И как далеко ты готов зайти?

— Не знаю…

И никакой придури во взгляде, никакого притворства и деланной томности в словах. Неожиданно честный ответ и болезненно-искренний выдох:

— Пожалуйста…

А потом он опустил щиты, одновременно с этим проецируя эмоции и меня затопила волна смешанных чувств: тоска по несбыточному, любопытство, немного самоиронии, море упорства, щепотка уязвлённой гордости, и всё это щедро приправлено желанием, замешанным на отчаянной попытке избежать одиночества. Можно было бы сбросить его зов, вырваться из пут дурманящего желания, но зачем? Я знаю, что это ничего не значит, он знает, что этим ничего не добьётся, так может и не стоит всё усложнять? Может как раньше, как было? Не с ним, но с сотнями других?

За первым поцелуем я потянулся сам, впился в жёсткий рот, заставляя его поддаться, раскрыться, впустить язык и позволить провести кончиком по зубам, погладить нёбо, чтобы тут же вновь сменить нежность на боль и грубо прихватить в укусе нижнюю губу. Вот теперь все чувства отошли на задний план, оставив лишь животное вожделение, жажду обладания и принадлежности. И обрывки мыслей диктующие простые решения.

Неудобно, недостаточно пространства для действий? Значит нужно подхватить под бёдра и бросить на соседний диван. Невозможно добраться до желаемого? Значит в Бездну вычурный камзол, к крэшшшу рубашку и тонкие штаны. Руки эльфа не менее проворно раздевают, убирая последние преграды, а потом кожа к коже, стон в рот, запрокинутая голова и дурман, что почти гасит сознание…

Очнулся я уже внутри крепко стиснутой задницы, от едва слышных поскуливаний и невнятных хрипов:

— Нууу… давай…

И пусть голова прояснилась, но отступать от начатого я не собирался, а вот хорошенько наказать зарвавшегося куратора стоило. Жёстко, во многом даже жестоко, без промедлений, без лишних сантиментов, но зато с полной отдачей и без раздумий. Болезненными рывками, стиснутыми зубами и перекошенным в крике ртом. Синяками на тонкой персиковой коже, золотистыми волосами в кулаке и запрокинутой головой. Засосами на шее, саднящей задницей и испачканным диванов. Именно этим для Камаэля стало его необдуманное решение подставиться. А еще слепящей вспышкой экстаза, в стократ сильнее от того, что была она совсем неожиданной, сквозь боль и сдавленные вскрики…

Остроухий пришёл в себя на удивление быстро. Перевернулся на бок, подпёр голову рукой, позволяя волосам спадать с дивана и почти касаться пола, взглянул на меня cо своей извечной ухмылкой и прошептал одними лишь губами:

— Доволен?

Сидя в кресле напротив, в одних наспех натянутых штанах, я уж точно не мог назвать себя довольным. Хотя нет, я же обещал не врать. Доволен. Сыт. Отомщён.

Камаэль поднялся, сдавлено выругался и поковылял, иначе не скажешь, в сторону скрытой за одним из гобеленов двери. Уже оттуда до меня донесся его голос:

— Здесь душ, чистые полотенца — присоединяйся, если хочешь.

Пару секунд поразмыслив о вариантах, я всё же отказался, решив, что хватит с меня и наброшенной рубашки — приведу себя в порядок уже в Военкаде. Спустя несколько минут, когда эта ушлая бестия вышла из ванной, понял, что не зря. Понял по слегка недовольной морде — никак надеялся на продолжение? Вот неугомонный… мазохист. Золотоволосый порылся в ящике своего огромного стола и с победным восклицанием вытащил на свет Богов небольшую коробочку.

Очень аккуратно усевшись обратно на злополучный диван, он протянул её мне, откидывая крышку.

— Гномьи самокрутки? — удивленно спросил я.

— Самое то, после такого.

Не буду спорить. Ещё бы бокал виски, да Камаэль выпивку не очень жалует, но тут оказалось, что я ошибался. Жалует, но только по особым случаем. Как, например, после того как его выебали как последнюю шлюху.

— Ну а теперь, когда острый спермотоксикоз снят, можно поговорить и о серьёзном.

Сквозь сизый дым от последней затяжки, лицо эльфа казалось более мягким, словно углы сгладились, а акценты сменились. Обманчивый, обманчивый образ. Никогда не стоит забывать кто такой Камаэль. И что он может. А потому, глоток односолодового и всё внимание на начальника, ведь сейчас он надел именно эту маску.