Чтение онлайн

Ловлю ее тело, заключая в объятия и добиваю наш акт, дичайше изливаясь внутри нее.

— Идём в душ? — спрашиваю, поглаживая ее по волосам.

— Вместе? — поднимает на меня хитрый взгляд.

— Само собой. Я планирую взять от этого вечера всё, Пчёлка.

Трек: Lana Del Rey — Cinnamon Girl

— Ты решила меня удушить? — смеюсь с Полины, которая с особым усердием затягивает мой галстук.

— Ты такой красивый! — она стряхивает с меня невидимые пылинки.

— Это ты великолепна, — оставляю легкий поцелуй на оголенном плече. — Хочу увидеть тебя в свадебном платье.

Разворачиваю ее к зеркалу — мы действительно выглядим, как жених и невеста.

Мой темно-синий костюм и ее белое платье с крупным цветком. То самое, с нашего первого насильного шоппинга. На шее красуется жемчужная ниточка с пчелой.

Только отправляемся мы не на церемонию бракосочетания, а на заключительный бал Альдемара в этом году.

Нас ждут жутко скучные торжественные речи, а так же церемония награждения за академические успехи, спортивные и творческие заслуги, за волонтерство и вклад в жизнь в Академии.

Ни по одному из вышеперечисленных пунктов я не отличился, зато моя Пчела с нетерпением ждет оглашения результатов распределения гранта.

Стараюсь не думать об этом, чтобы не портить ей праздник своей кислой рожей.

Накидаваю ей на плечи пальто и помогаю спуститься по крутой лестнице чердака.

Полина с грустью оглядывает комнату:

— Не могу привыкнуть к тому, что кровать Ренаты пустует… — выдыхает грустно.

— Наверняка, на бал она бы вырядилась в неоновое платье и бахнула губы в черный, — хмыкаю по-доброму.

Я знаю, что Полине тяжело далось расставание с подругой — весь декабрь с заплаканными глазами ходила.

Официально психопатка не отчислялась, взяла академический отпуск, но отчего-то Полина уверена, что Рената сюда не вернется.

— Можно, я плюну Белорецкому в лицо? — злится жужелица, пока мы идем по коридору.

— Думаю, Кощей тоже сам не свой. Фил сказал, что Илаю конкретно крышу снесло после внезапного исчезновения Ренаты.

— Ой, Филипп бы молчал! Он Дашке прохода не дает, как бы она из Альдемара не сбежала, — фырчит она.

— Это их дело, — придерживаю тяжеленную дверь холла, выпуская Полину на морозный воздух.

Снег плешивыми пятнами покрывает все еще зеленый газон, фонтан уныло молчит, а нарядные студенты и преподаватели тянутся в зал торжеств.

В его окнах дрожит мягкий свет, и уже издалека слышится фортепианная мелодия. Мой похоронный марш.

Сегодня часть моего сердца превратится в пепел, истлев от невыносимой боли.

— Поля! — на входе мою Баженову подхватывает Дашка. — Пойдем у елки сфоткаемся.

Киваю, отпуская девчонок в украшенный свечами и гирляндами зал. Величественно и удушающе пафосно.

Сам задерживаюсь на пороге, сую подмерзшие руки в карманы пальто и выдыхаю клубы пара в звенящий воздух.

— Ты как, брат? — рядом появляется Абрамов. — Хотя можешь не отвечать, по ебалу вижу.

Издаю скомканный смешок и поднимаю глаза в небо, пытаясь унять нарастающую тревогу.

— Не ссы, может Баженова не прошла.

— Это ее мечта, Абрамыч, как я могу радоваться ее провалу? Пускай летит.

— Уверен? — переспрашивает он.

— Что за подозрительные вопросы? Слышал что-то от Евдокии? — наезжаю сходу.

Так как Фил вынужденно живет с деканшей и Майей под одной крышей, он всегда знает чуть больше.

— Спокойно, Буш, идем внутрь.

— Если ты что-то знаешь и молчишь, я вырву тебе селезенку, понял?

— Говорят, без нее можно жить, — многозначительно произносит он, удаляясь.

На входе практически сталкиваемся с Илаем. Проходим мимо друг друга с ледяными физиономиями, будто и не общались никогда.

Захарова с ним нет, говорят, рванул к отцу, не дожидаясь зимних каникул. Что-то случилось с бизнесом, и Яну пришлось впрячься.

Такого странного конца года я и представить не мог.

Осталось встретить Ясногорскую, которая после расклейки плакатов и общественной отработки по поручению ректора десятой дорогой меня обходит.

Собственно, как и большинство прежних знакомых.

Шутки про Козлова уже утратили остроту, как и любая горячая тема, которая с течением времени неизбежно превращается в потертую банальность, теряя заряд и актуальность.

То, о чем еще месяц назад с жаром шептались по коридорам, теперь вызывает лишь зевоту.

Сейчас всем куда интереснее обсуждать неявку Ренаты на финальные дебаты и уборку территории руками Майи.

Самое забавное в этой истории то, что Илона, за которую так самоотверженно вступалась Майя, больше не поддерживает связь с подругой.

После отчисления пропал смысл пресмыкаться перед «элитной» Ясногорской, и Малиновская просто перестала отвечать на ее сообщения. Вот такая ирония.

— Дами, скорее идем! — Полина тянет ко мне руки, подзывая к елке.

Сейчас будет моя нелюбимая часть с позированием, но как я могу ей отказать?

Подхожу сзади, замыкая руки на ее талии, и вместо камеры в Дашкином телефоне, смотрю на Полину. Она тоже разворачивает ко мне лицо и, неспособные сопротивляться порыву, мы касаемся друг друга губами.

— Кхм-кхм, не наглеем, молодежь! — одергивает нас Малиновский, проходя к подиуму, на котором установлена кафедра, где уже крутятся другие преподаватели.

— «Не наглеем», — передразниваю его Полине на ухо, — поди сам полчаса назад Машке наяривал.

— Дамиан! Фу! — бьет меня ладошкой по плечу, сдерживая улыбку. — Мне и так стоило больших трудов начать смотреть Маше в глаза.

Беру Баженову под руку, и мы спешим занять места в зале, который постепенно заполняется звуками взбудораженных студентов и запахами предстоящего пиршества.

— Помнишь, как ты обнимал меня на этом месте в самый первый день? — вдруг вспыхивает Пчелка. — «Я заявляю свои права на тебя, Полина!» — она перекривляет меня.