Чтение онлайн

Бедолаге достается за всех. Дожимаю в каждом гейме, и первый сет остается за мной.

В коротком перерыве с надеждой смотрю в сторону Сафиной, но Рената ничего не снимает. Пчела так и не ответила, не вышла на связь, хотя обещала.

Веду челюстью.

— Смена сторон! — командует с вышки судья, и мы в очередной раз меняемся местами на поле.

Пока иду, не сдерживаюсь и скольжу взглядом по родителям, где натыкаюсь на недопустимое зрелище — к моей Софи подсел Ян Захаров, и что-то заливает ей в уши. Та хихикает.

Рычу. После матча им обоим пиздец!

— Приготовились! — слышу команду и пружиню в коленях, готовясь принять подачу соперника.

Однако, во мне роятся мысли о Софи, о присутствии родителей, о Полине, и теперь предвкушение скорой победы пульсирует в венах вперемешку со злостью.

Башка выключается из игры, я слышу удар, но не успеваю навстречу и жестко лажаю. Пропускаю мяч, а затем еще один.

Зато мой противник оживает — начинает лупить ракеткой, как одержимый, а я обливаюсь густым потом, бегая по всему полю. Кисти звенят от напряжения.

Выбиваюсь из сил и на нервняке допускаю самые тупые ошибки.

Теперь ревет уже его часть стадиона, а я безбожно сливаю практически весь сет, вырвав только пару геймов.

Спиной ощущаю обеспокоенные взгляды родителей, насмешливый взгляд Яна, безразличный элиты. И только главного взгляда не чувствую. Самого нужного мне сейчас. Моей Пчелы.

— Хватит вертеться, Бушар! Думай только про гребанный мяч, — до меня доносятся крики Гарика. — Понял?

— Понял, — бубню под нос.

— Смотри в оба, шевели задницей! — продолжаются его наставления, но я отключаюсь.

Ухожу внутрь себя. Заглушаю эмоции.

Беру на зрительный прицел противника, и не свожу с него взгляда даже в ту секунду, когда мне чудится, что там, позади, за его спиной мелькнула кудрявая шевелюра.

Игнорирую игры воображения и «читаю» подачу соперника.

Бах!

Принимаю ее хлестко, коротким ударом запустив близко к сетке, куда не успевает добежать мой противник. Держи-лови! А затем еще раз и еще раз!

Мимолетный мираж Баженовой придает азарта, и я вхожу в кураж, хренача ракеткой, как джедайским мечом.

Время стремительно заканчивается, мы отщелкиваем гейм за геймом, финаля третий сет. Если возьму его — матч мой.

Зрители затихают. Слышен лишь шорох кроссовок, глухие прыжки мяча и наши выкрики на особенно сложных ударах.

— Внимательно! — не выдерживает тренер.

Решающий отбой.

Несусь к мячу и, не рассчитав силы, запускаю мяч прямиком в серую зону. По трибунам прокатывается разочарованное "уууу".

— Да блядь! — выругиваюсь и сплевываю под ноги.

Если определяет аут, значит, я слил всю игру, и победа достанется другому ВУЗу. Мне дают понять, что судья будет решать, задел ли мяч линию, оставшись в поле, или все же улетел за его пределы.

Сердце мотает на повышенных, пот льется ручьем, нервы гудят натянутой струной.

Закрываю глаза и задираю голову к солнцу, желая скорее промотать эти доли секунд.

Раз, два, три… и я слышу взрыв голосов на трибунах. Да такой, что в ушах звенит. Размыкаю веки и вижу обновленный счет на табло. 7:5 в пользу Альдемара.

«Альдемар! Альдемар! Альдемар!»

Снимаю кепку, стирая пот со лба, и вскидываю ракетку вверх, распаляя болельщиков еще больше.

А затем оборачиваюсь… и все звуки исчезают. Лица тоже растворяются, превращаясь в размытый фон, на котором я четко вижу Полину.

Моргаю.

Полина.

Моя Пчела стоит по ту сторону заборчика прямо за моей спиной, прижимая ладони к сердцу, и, растрогавшись, смотрит мне прямо в душу.

Она все это время была здесь.

— Полина! — бегу к ней и поднимаю за талию, вырывая из-за ограждения.

— Дами! — она вцепляется мне в плечи, обхватывает ногами и зарывается в прямо мокрую шею. — Я успела! Успела!

Вдыхаю ее прогретые солнцем волосы, которые пахнут растаявшим мёдом и спокойствием, и моя аварийная сигнализация, которая тарабанила внутри последние недели — отрубается.

Пчела покрывает мои щеки быстрыми поцелуями, а затем прижимается к губам. Она смеется и плачет одновременно, поэтому поцелуя не выходит.

Утыкаемся друг в друга лбами и носами. Я кружу ее под улюлюканье толпы и пытаюсь сдержать эмоции, которые вдребезги разъёбывают нутро.

Она здесь. Полина здесь. Я выиграл матч. Любимая рядом. Что может быть лучше?

— А экзамены? — выдавливаю из себя наконец.

— Я еще в марте написала заявление, чтобы сдать их досрочно. Я больше не могу без тебя, Дами. Не хочу…

— То есть, не было никаких танцев?

— Нет, — она трясет шоколадной копной, — я ходила на пары утром и вечером, чтобы набрать нужные кредиты, учила сутками напролет и засыпала на книгах, чтобы поскорее закончить. Вчера утром сдала последний экзамен и сразу рванула в аэропорт! Планировала сюрпризом прилететь еще ночью, но рейс сильно задержали.

— Сумасшедшая! — прижимаю ее к себе до хруста. — Я уж думал, ты нашла себе какого-то танцора… — выдаю, что на душе.

Полина заливается смехом, от которого становится очень хорошо.

— Не дождешься! Я теннисистов люблю.

ЧЕТВЕРТЫЙ КУРС

— Евдокия Львовна, я подготовила акты на подпись, оставила на Вашем столе. А еще Вам звонили из финансового отдела, попросили перезвонить завтра утром.

— Спасибо, Полечка, я посмотрю. Можешь идти, если закончила, — кивает мне наша деканша, у которой я с недавних пор подрабатываю секретарем.

Мы с Ясногорской отлично ладим. Неожиданно, но мама Майи поддерживает меня с первого дня в Академии. Говорит, видит во мне юную себя.

— Да, я закончила. Хорошего Вам вечера! — киваю ей, подхватываю свое пальто и спешу на выход, где меня уже ждет Дамиан.

Мой муж.

Увидев меня, он расплывается в улыбке и выходит из машины.

— Привет, милый. Как день?

— Сейчас увидишь, — смотрит на меня хитро. — У нас с дядь Витей все готово!

— Да ладно? — пристегиваюсь. — Открываемся?

— Ага, — он сдает назад, и мы выезжаем в сторону города.

Мы направляемся в тот самый торговый центр, где Дамиан насильно покупал мне одежду на первом курсе. Он и сейчас ее покупает, просто по определенным причинам тот раз запомнился особенно ярко. Хе-хе.