Чтение онлайн

— Оли, — с тоской прервала я ее, — Олини… Это же традиционное соглашение! Это навсегда, понимаешь?! Это запрет на трудовую деятельность! Это…

Ран поднялся и, взяв Оли за руку, вывел ее из моей комнаты — он всегда меня понимал, впрочем, и неудивительно, ведь Ранандан Ашедо был военным законником и читающим души — высшее достижение для читающих. Они с Оли имели отношения уже много лет, и Ран уважал ее желание завершить академию, поэтому подписали соглашение только сейчас, за два с половиной дегона до окончания образования. Почему так поспешно? Олини ждала ребенка. На малышей я и намекнула, так смутив ее. Не стоило, наверное… До окончания академии Оли и Ран решили жить у нас, потом он увезет ее к себе… Вот там состоится праздник, на который соберутся родственники, друзья, коллеги…

…А я? Теперь мое имя Лирель Манире Шао… это до того момента, как Киен Шао закончит академию, а после я стану только Лирель Шао. У нас мужчины имеют право подписывать соглашение лишь по завершении образования. Обычно все заканчивают обучение в двадцать пять лет, и только обучающиеся в Академии Ранмарн военные из-за строгого отбора часто перебрасываются из групп и делятся не по возрасту, поэтому кончают учиться в период от двадцати восьми и до тридцати пяти лет. Да и обучение в Академии Ранмарн длится на десять лет дольше, чем в остальных учебных заведениях. Сколько лет Киену Шао, я не знала…

Но традиционное соглашение… В нашем государстве существовало три вида браков — стандартный, традиционный и государственный.

Государственный брак заключался на определенный период, после его расторжения детей, если таковые рождались, помещали в Академии по специальностям, и родителей они больше не видели. Такой вид союза поощрялся правительством, за него выплачивалась премия.

Стандартный мог быть расторгнут в том случае, если не имелось детей. В него вступали все, кто хотел, и никаких исследований не требовалось. Стандартный брак расторгался указом правительства при объявлении военного положения, а также в том случае, если один из супругов требовался государству.

Традиционный брак государство не одобряло, более того, за его заключение приходилось платить весьма солидный штраф, на который далеко не у всех были асене — трудовые часы. Заплатить можно было и деньгами, но они имелись лишь у военных. При традиционном супружеском соглашении оба вступающих в брак проверялись комиссиями лечащих и исследующих на совместимость, ведь государство оставляло за собой право расторгнуть такой союз, если в семье имелось менее трех детей… это правило не касалось только ведущих. Но хуже всего, что и я и Киен Шао проходили подобные комиссии, и, видимо, влияния его отца хватило, чтобы достать результаты, проверить и предоставить для ознакомления связующим. И наверное, Отнару Шао не посмели отказать, в итоге то, на что у моего отца со всеми связями и друзьями ушло пять лет, он проделал за сутки! А я надеялась, что у меня есть время… Мы с Шеном прошли комиссию, потому что отец настаивал на том, чтобы наш союз был именно традиционным — в этом случае женщина имела право не работать, если есть дети, а в случае военного положения супруга не призывали в воинские подразделения. Наши родители хотели нас защитить, я была не против, хоть и предпочитала стандартный союз, при котором за Шеном оставалось право его расторгнуть. С усмешкой вспомнила, что мы ждали результатов проверки на совместимость больше трех лет… Интересно, как Отнар Шао добился выдачи конфиденциальных данных?

Единственное, чего я не могла понять, так это зачем все это понадобилось Киену Шао? Зачем? За ведущими бегают толпы девушек, стать женой ведущего мечтают практически все! Почему же не повезло только мне? Вспомнились фиолетовые глубоко посаженные чуть раскосые глаза и тихое: «Я заболел вами… Лирель…»

— Лирель, — вошел отец, — идем, поешь. Впереди два выходных дня, успеешь успокоиться.

Скорее, смириться… Папа, конечно, прав… по-своему. С другой стороны… что мне еще остается, кроме как примириться со случившимся? Отнар Шао вполне способен из мести навредить Сану… и все в моей семье это понимают.

Переоделась в короткое домашнее платье, его полагается носить с облегающими штанишками, но я же дома… Когда пришла в комнату для еды, мама уже заваривала мне успокоительный чай, отец переговаривался с кем-то по работе. Увидев меня, отключился, сел рядом и стал терпеливо ждать, пока поем. Только есть не было никакого желания.

— Говори уже. — Я отодвинула тарелку, взяла обеими руками чашку с отваром.

Отец вздохнул и задал вопрос:

— Как получилось, что ты привлекла внимание Киена Шао?

— Это Санька. — Сделала глоток чая и продолжила: — Он вчера притащил Шао и других ведущих к озеру.

Родители переглянулись.

— Эль, у озера много красивых девушек собирается… — Мама с тревогой посмотрела на меня.

— Знаю, мам, знаю. Мы даже не говорили ни разу, я и сама ничего понять не могу.

И снова они переглянулись, как всегда с таким видом, словно я маленькая и наивная Эль.

— Лирель, — мама вдруг словно немного смутилась, — а тот молодой человек из «Атакующих»… кажется, Агейра…

Чашка выпала у меня из рук и разлетелась с громким звоном… И мама все поняла! Это отец бегал по комнате, собирал осколки, положил на мою облитую горячим отваром ногу мокрое полотенце, а мама взглянула на меня глазами, полными слез, и только простонала:

— Эля…

Я встала, начала помогать папе, и вскоре от маленького бедлама не осталось и следа. Отец сделал мне другую чашку чая, и я снова села за стол, боясь даже взглянуть на маму — теперь она еще и за меня переживать будет, мало ей Сана!

Тихо заверещал переговорник, нарушая наше тягостное молчание, папа встал и ответил:

— Да, удачного вечера. Да, конечно.

Отец отключил связь и повернулся ко мне:

— Эля, к тебе пришли…

— Шен? — Я радостно подскочила и, не дожидаясь ответа, побежала в прихожую, потому что уже слышала шорох открывающейся двери, но, едва увидев вошедшего, замерла.

— Контракт вступает в силу с сегодняшнего дня, — низкий, сильный голос Киена Шао наполнил, казалось, все наше кимарти. — Одевайся, мы идем гулять.

Застыла, не в силах пошевелиться. Что-то внутри кричало и протестовало, но другая часть души понимала, что подчиниться придется.

— Доброго вечера, Киен, она сейчас будет готова. — Мама обняла меня и увела.

Одежду для меня выбрала тоже мама, позаимствовала часть у Олини, украшения тоже моей старшенькой. Подкрасила и причесала меня, сама я была не в силах, потом нежно обняла:

— Эля, из ведущих получаются хорошие мужья. Лучшие! Хотя, конечно, нам очень нравился Шен, он такой, как мы, и вам было бы проще привыкать к совместной жизни, но случилось иначе. Так случилось, Эль, и с этим нужно жить. Посмотри на меня! — Я подняла глаза на такое родное лицо. — Эль, когда забрали Сана, мне было очень тяжело, мне жить не хотелось, но я держалась… ради вас всех. Я вставала утром и, улыбаясь, готовила завтрак, я старалась научиться жить дальше и не думать, что каждую секунду моего сына могут убить. Эля, ты полюбишь его, по крайней мере, будешь уважать, а этого уже немало для счастливого брака. — Я невольно всхлипнула. — Знаю, знаю, что не такую жизнь ты планировала, но так случилось, Лирель, так случилось, мой цветочек… Ты у меня очень сильная, Эль, а Киен, он совсем не плохой, он даже очень хороший, не нужно думать, что на этом жизнь закончилась. Для тебя все только начинается, Эль… Где же моя маленькая и благоразумная девочка, которая так хотела, чтобы ее все слушали?

— Все будет хорошо… — Это мой голос такой безжизненный?

— Мы ждем тебя. — Мама поцеловала меня и вышла.

А я смотрела ей вслед и пыталась успокоиться. Просто успокоиться и перестать думать. Через несколько кан вышла к ним. Инор Шао и папа увлеченно обсуждали что-то из последних военных законов. Отец заметил меня и незаметно для Шао показал знак — великолепно. Мама тоже смотрела на ведущего с искренним расположением. Родители от него были в восторге и даже не скрывали этого. Я не удивилась — он же ведущий, он учился располагать к себе людей, ему достаточно и одного кан. В отличие от мамы и отца, я различала и те улыбки, которые он использовал, и вибрации голоса, и жесты, и слова. Ведущие — хищники, но не те, которые охотятся и настигают жертву, а те, которые привлекают жертв, завораживают и бросают в жерло войны. Инор Шао поймал мой взгляд и поднялся: