Чтение онлайн

А вот всё остальное у неё было человеческое. Кожа нежно розовая, чёрные распущенные волосы, спадающие крупными волнами на плечи, знакомые черты лица и… Она открыла глаза, и я в страхе отшатнулась. Глаза у неё были тёмно-карие, почти чёрные, но… Её лицо… Она была моей точной копией.

— Розэ, — голос похож на шелест, — Розэ.

— Кто ты? — прошептала я, большими от ужаса глазами глядя на саму себя.

— Я — Роза, — ответила девушка и поправила волосы.

— Ты — это я? — я не спешила к ней приближаться.

Девушка расхохоталась, и её смех звенел в чёрных масляных водах этого пространства, перетекающего из одной формы в другую.

— Я — это ты, ты — это я, — сказала она, когда отсмеялась, — ты ничего не помнишь? Не помнишь меня, сестрёнка?

— Се-сестрёнка? — запнулась я и вытаращилась на свою почти точную копию во все глаза.

— Я твой близнец, твоя сестра Роза, — просветила меня девушка, — нас всегда было двое. С самой первой секунды существования в материнской утробе. Нас было двое, но мы были заодно, поэтому мы — выжили. Мы с самого начала знали, что стать единым целым — это наш единственный шанс родиться и выжить.

— Что? — я не понимала, о чём она говорит, — какие близнецы? Какая сестра?

— Ты всё забыла, — грустно протянуло существо, — ты всегда была слабее. Конечно, проще забыть, чем жить с осознанием собственного ничтожества. Но я простила тебя, сестрёнка. Я не злюсь на твою жадность. Я понимаю, ты хотела получить всё, а не делить со мной пополам. Такова человеческая сущность.

И столько в её голосе было понимания, нежности и печали, что моё сердце болезненно сжалось, а в глазах защипало. Я ничего не понимала, но одно мне было ясно — у меня когда-то была сестра-близнец, и я что-то сделала, предала её, но забыла об этом. Чтобы не терзаться чувством вины?

— Я ничего не помню, — дрожащим голосом произнесла я, чувствуя себя ужасно.

— Я могу рассказать, хочешь? — предложила Роза, ласково мне улыбнувшись.

Была, была трусливая мыслишка замотать головой и сбежать, не знать, не вспоминать, но… Я должна знать, что натворила. Должна понести за это ответственность. Если Роза простила меня, то я сама себя прощать не имею права. Что бы я ни сделала, я должна об этом знать, должна испытывать жгучий стыд и вину. Это будет правильно.

— Расскажи, — попросила я и приблизилась к ней.

Роза грустно качнула головой, словно надеялась, что я откажусь и позволю себе дальше оставаться в неведении. Словно ей было важно моё душевное равновесие. Я всмотрелась в её лицо. Точно то же, до последней чёрточки то же лицо, что я видела в зеркале. Только волосы и глаза как у Лаудесейлов. Она была похожа на Райтера.

— Я начну сначала, — она вздохнула, — с самого начала. Из Тумана в этот мир когда-то пришли пять ведьм. Ковен могущественных чародеек. Они звали себя Кругом Роз.

— Но ведьм было шесть, — возразила я, начиная хмуриться. Роза так знакомо поджала губы.

— Не перебивай меня, — сказала она, — я расскажу обо всём по порядку. Ведьм было пять. Четыре чародейки и их Верховная, самая сильная среди них. Она соединяла в себе две силы, которые делали её непобедимой в этом мире. Сила пьянила женщину, делая из неё чудовище. Её и ковен призвали, чтобы спасти мир, а не разрушить его окончательно. Четыре ведьмы и местные волшебники провели ритуал и разорвали Верховную пополам.

— Разорвали? — ужаснулась я.

— Поделили тело ровно пополам, — кивнула Роза, — из её крови и двух половин тела создали двух новых ведьм, младенцев. Двух девочек. Батшебу и Дешилу.

— Батшеба Лоу де Сейл и Дешила Фер де Клёр, — прошептала я. Историю первородных семей я знала на зубок.

— Да. Четыре ведьмы вырастили их, но держали прошлое девочек в тайне, — продолжила девушка, — они были близнецами, но с разными, прямо противоположными силами. Темнота и огонь. Вшестером ведьмы спасли мир, изгнав Туманы на изнанку, они связали волю могущественных демонов и назначили их хранителями изнанки. Это демоны-асары.

— Да, я об этом знаю, — кивнула я, — а что было потом?

— Потом? Ничего, — пожала чернильными плечами Роза, — потом была жизнь. Мир нужно было восстанавливать, поднимать государства… Четыре ведьмы из Круга Роз уже и забыли о том, что они сделали со своей Королевой, поделённая надвое, она не представляла опасности. Так они думали.

— Что случилось? — я поёжилась от непонятно откуда взявшегося сквознячка.

— Две половинки всегда будут тянуться друг к другу, чтобы соединиться, — вздохнула девушка, — сын Батшебы и дочь Дешилы влюбились. Все были против их союза, но остановить их никто не смог. Их дитя… Это был страшный урод, с несколькими руками и ногами, с двумя головами… Чудовище прожило недолго. Тогда и был наложен запрет на смешение крови двух семей. Но ведь темнота и огонь — это две стороны одной монеты, две половины одно целого. Так или иначе их тянуло друг к другу. Нарушался запрет и не раз. Но всегда союзы Фер де Клёр и Лоу де Сейлов были обречены.

— Почему… — у меня перехватило горло, я тяжело сглотнула ледяной комок, — почему дети рождались уродцами?

— Из-за того самого первого ритуала, — Роза покачала головой, — в таком союзе всегда появлялись близнецы, тёмный и огненный. Они стремились соединиться ещё в утробе матери, но ритуал мешал. Они не могли ни стать единым целым, ни быть по раздельности. Два плода так или иначе стекались в один, страшный и нежизнеспособный.

Я закрыла рот ладонью, стараясь сдержать свой ужас от всего услышанного. Меня пробрало морозом по коже от осознания всего происходящего на протяжении веков и своей причастности к этому.

— А мы?.. — прошептала я.

— Мы с тобой были достаточно сильны, — улыбнулась Роза, весело, от чего меня чуть не скрутило от отвращения к себе.

Я осталась, потому что предала её, а она… Она была заперта внутри меня. Но она нашла в себе силы простить меня и продолжала любить меня. Это она должна была жить, она, а не я.

— И всегда были заодно, — продолжала улыбаться Роза, — наша сила, наша жажда к жизни. Мы смогли полностью соединиться, стать одним целым. Мы родились, мы выжили, потому что были заодно. Мы делили тело на двоих. Никто и не подозревал, что нас двое. Даже мама и папа. Они просто думали, что мы замкнутый и молчаливый ребёнок. А нам было весело, нас же было двое. Просто никто не знал.

— Мама и папа? — дрожащим голосом переспросила я.

— Ты не помнишь? — она снова удивилась, а потом её губы сложились в грустную улыбку, — ты вычеркнула из памяти всё, что было связано со мной. Наше общее детство. Наших родителей. Мы жили с мамой и папой, пока…

Её лицо исказилось от страшной, еле сдерживаемой боли. Губы искривились в страшной муке, в больших глазах застыли слёзы. Меня словно пнули в живот. Мне стало так больно, так мерзко и гадко от самой себя. Не нужно быть гением, чтобы понять, что я сделала что-то очень отвратительное.