Чтение онлайн

Знали влюблённые, что невозможен их союз, потому что Свет никогда не примет Тьму, а Тьма — Свет.

Но жизнь, этот вечный танец света и тьмы, решила по своему. Вселила она в сердца влюблённых такую страсть, что могли они чувствовать друг друга на расстоянии, слышать зов души, горько тоскующей в разлуке.

С каждой встречей всё тяжелей было им расставаться. Тогда Северный Ветер предложил возлюбленной покинуть царство Тьмы и уйти с ним в Свет. Покачала головой Богиня Грёз. Не может тьма быть в свете, зачахнет и исчезнет. Позвала она возлюбленного с собой во Тьму. Печально опустились его могучие плечи. Не может и свет жить во тьме.

И тогда решились они на дерзкое. Нарушили запреты и остались в серой пустоши, потому что жить друг без друга не могли.

За смелость благословила их сама жизнь, совершив обряд бракосочетания, смешав тьму и свет. И стали дни сменяться ночами, солнце луной, а серебряные звёзды — кучерявыми облаками.

Родился мир Сумрака, наполнился голосами новых народов и их деяниями. А в дар от влюблённых, мир получил искреннюю чистую любовь — истинную благодать от богов, которые умеют любить.

Я внимательно слушала напев Ириды и понимала, что помню совершенно другую историю. Когда она закончила, я воскликнула:

— Та, что грезит…так её называли. Не богиня Грёз, а та, что грезит. И умерли потом все. В головной убор той, что грезит, ревнивая соперница подложила ядовитую гадюку, которую создала из тьмы своего сердца и зависти к чужому счастью. Та, что грезит ушла за порог жизни, а Северный Ветер, не в силах снести разлуки, вскоре последовал за ней, откликаясь на зов души погибшей избранницы. Ирида, что такое «зов души»? и возможен ли он в реальности?

Дух библиотеки заинтересованно посмотрел на меня. Взмах золотых крыльев и Ирида уже удобно устроилась на тумбе, завернувшись в крылья как в плащ.

— И откуда ты такая умная взялась? — ехидно протянула она.

Откуда, откуда. Из болота вылезла.

— Молчишь? — нахмурилась Ирида, — тот, кто тебе рассказал другую версию легенды явно знал, что значит зов души. Спроси у него. Пусть ответит.

Спросила бы, да нет возможности. Данайна осталась там, в родовом поместье. В прошлой моей жизни.

— Не могу, — честно ответила я, — поэтому к тебе пришла. Если сама не хочешь помочь, то назови книги, где написано о зове души.

— Настырная. Сама я не хочу, — подчеркнув последнее слово, ответила Ирида, — поэтому ищи. Стеллаж номер триста шесть, полка один, третий ряд справа. Книга «Энтелехии, эманации и иерархия бытия». Удачи.

С этими словами Ирида исчезла, оставив после себя лёгкий аромат дождя в летнюю ночь и запах прибитой пыли.

Мне не оставалось ничего другого, как пойти искать книги, а затем по крупицам собирать информацию. Интересно, Ирида мне не дала ответ из простой вредности или потому что сама толком не знает? Хотя о чём это я. Ирида всё знает. Всё и обо всём. Просто вредина она, библиотечная.

Триста шестой стеллаж был сплошь покрыт толстенным слоем пыли. Полки, битком забитые всяческими философскими трактатами, равномерно окутанные седой порошей и изящной паутинной вязью. Всё это «богатство» — пыльно-паутинное — с радостью переместилось на меня, стоило только подойти и дотронуться до корешков книг. Дорога до этого места была долгой. Несколько раз пришлось возвращаться, потому что метки стеллажей оказались смазанными и я ошибочно свернула не туда.

Пару часов спустя я, грязная и уставшая, выползла из библиотеки, держа под мышкой пару увесистых томов под мышкой. Помимо «Энтелехий…» я прихватила и «Мифологию», чтобы изучить на досуге. Книги были новые, словно только-только из типографии, хотя слой пыли говорил об обратном.

Видимо, «Энтелехии…» и «Мифология» не пользовались почётом в Академии. До меня, эти книги вряд ли брали хоть пару раз, потому что страницы даже не были отогнуты и сохранили девственный вид.

Банку, с присмиревшей Лаской-жуком, я сунула в карман, чтобы не привлекать ненужного внимания. Это некроманты бродят по коридорам Академии со всякой живностью в руках. Отлавливают повсюду, приносят к себе, а потом умерщвляют, чтобы после воскресить и изничтожить. Навыки некромантские отрабатывают.

Лекарям не положено подобным заниматься. Для нас жизнь ценна сама по себе.

По коридорам я передвигалась очень осторожно, боясь напороться на кастеляншу или директора. Но всё было спокойно, так что я даже расслабилась. Очень хотелось есть, только вот соваться на кухню или в столовую было не целесообразно. Поэтому я легко стукнула ладошкой по карману с банкой и прошептала себе под нос:

— Всё ты, бестия! Обе голодать будем до утра. И чего ты взбеленилась?

Ласка сердито зажужжала и забилась в банке, звонко стукаясь о стеклянные стенки. На секунду мне стало её очень жалко и захотелось выпустить пленницу, но вспомнив, что по её вине мне придётся возвращаться в лечебницу, брать по четыре смены в неделю и тягать ненавистные утки, а потом мучиться от недосыпа на лекциях, как порыв тут же испарился. Я перехватила тяжёлые книги поудобней и решительно зашагала к себе.

В комнате меня ждал сюрприз.

На столе лежал утерянный на Болотах нож, а сверху, привязанный миленькой серой лентой, сложенный вдвое бумажный лист. Причём бумага, даже на вид, была не из дешёвых. Опасаясь подвоха, осторожно — кончиками пальцев — развернула его.

Лист оказался запиской. Идеальным подчерком было написано всего несколько слов: «Больше не теряй». И подпись — Риган Нейс.

Я задумалась, разглядывая неожиданный подарок. Что он означает? Амнистию или грядущую казнь? К чему готовиться?

Нож я трогать не стала, хотя очень хотелось схватить его и сунуть в карман. Соскучилась по нему. Однако, какая-то робость не позволяла сделать это. Поэтому я украдкой бросала на него взгляд, радуясь, что нож вернулся, но к радости примешивалась тревога. Мне было сложно понять, какую игру затеял лорд-ардал. И как много он знает?

Связал ли он мою личность с гербовым знаком рода ден Ксайомера?

Вечером примчалась взъерошенная Шайя, закинула мне сумку, кучу свежих новостей, а потом засыпала вопросами. Из новостей важным было только то, что со следующей недели начинали прибывать первые партии боевиков, которые будут теперь жить и учиться вместе с нами. Шайя рассказывала об этом с диким восторгом, который я, откровенно говоря, не разделяла.

Боевыми магами всегда становились представители знатных родов. Свою родословную многие роды вели от самых первых жителей Сумрачного мира. Они накопили огромное количество боевых заклинаний, сила их росла пропорционально возрасту. Казалось бы, такие древние заклятия должны быть длинными, заковыристыми, но нет. Чем древнее было боевое заклинание, тем оно становилось проще, потому что сама вязь прорастала в тонком теле мага, а значит, стоило только разбудить первые символы и магическое действо начинало работать.