Чтение онлайн

— Сатьяна… — хрипло сказал Хен.

Как зачарованная, я подняла лицо. Встретила взгляд Хена — какой-то не такой, как всегда, тёмный, затягивающий — и даже не вздрогнула, не застеснялась, только внутри прокатилась томительная дрожь.

— Я тебя люблю, — это вырвалось у меня само, на грани спирающего дыхания, эмоций, достигших высшей точки. Я не собиралась признаваться, но всё вокруг сыграло против меня: и эта наполненная запахами костра ночь, и веселье вокруг, и музыка, от которой остро и пронзительно сжималось в где-то глубине души, и присутствие Хена так близко, и его невозможный взгляд.

Но стоило этим словам сорваться с губ, как я поняла, что совершила ошибку. Хен словно закаменел, отстранился, его взгляд стал почти испуганным. Он нервно облизнул губы, будто у него вдруг пересохло горло. И ничего не сказал.

Я остановилась. Хен выпустил меня из объятий и выпрямился. Мы застыли друг напротив друга, как противники перед началом дуэли. И чем дольше Хен молчал, тем яснее я понимала, что значит это молчание.

Это отказ.

Это ясное «нет», такое ясное, как если бы было произнесено словами.

Обжигающий стыд взметнулся вверх по шее. Напряжённый взгляд Хена, его опущенные руки, сжатые кулаки — я видела всё по отдельности, не замечая общей картины. В следующую минуту я уже бежала прочь — лавируя среди танцующих, врезаясь в чужие локти и плечи, на ходу извиняясь и не видя дороги из-за застивших зрение слёз.

Мне показалось, я слышала, как кто-то зовёт меня, но мне было не до того, чтобы останавливаться и выяснять, кто это. И тем более если это был Хен — я бы сейчас не выдержала, вздумайся ему извиняться и объяснять, почему мы не можем быть вместе.

В одно мгновение я преодолела половину стадиона, взлетела вверх по склону и, только очутившись уже рядом с общежитиями, в безопасной темноте, смогла перевести дыхание. Рыдания подпирали горло, и я бы непременно расплакалась прямо там, безобразно подвывая в голос, но тут сзади послышался шум чьих-то ног и учащённое дыхание.

Пришлось затаиться в надежде, что неизвестный промчится мимо.

Но это оказался вовсе не неизвестный. Лунный свет выхватил из темноты знакомые вихры и зелёные глаза на взволнованном лице.

— Что случилось? — не успев отдышаться, спросил Карин. — Этот козёл тебе что-то сделал?

Он остановился напротив, сжимая кулаки. Я замотала головой. Трусливо обрадовалась тому, что не успела заплакать, только слёзы выступили на глазах, а в темноте не сразу поймёшь, слёзы это или просто блестят глаза.

Карин некоторое время мерил меня взглядом, а потом решительно схватил за руку:

— Тогда пойдём назад.

— Зачем? Я не хочу!

— Потому что ты обещала мне танец. Или ты только с ним танцуешь?

Это прозвучало так враждебно, что я оторопела. Даже не возразила, что ничего не обещала. Карин потянул меня назад к стадиону, и только тогда я вырвалась.

— Не хочу, говорю же!

Карин шагнул ко мне и выглядел при этом так опасно, что я невольно отступила на шаг. Что с ним? Он перепил? Сам флиртовал с Виспериной, так чего прицепился к этому танцу?

— Ты сказала, у вас ничего нет, — Карин следовал за мной неотрывно. Глаза блестели едва сдерживаемым гневом. — Тогда почему?

Я отступила ещё и ещё, пока не оказалась прижатой к забору. Карин качнулся ещё ближе, поймал мои руки, придавил телом, так, что я не смогла даже пинаться.

— Отпусти!

Я почти вывернулась из захвата и ударила бы, но не успела. Лицо Карина оказалось совсем рядом, и я почувствовала его губы на своих. Жаркое дыхание со слабым привкусом яблочного сидра опалило кожу.

— Перестань, что ты де… — попытка избавиться от него словами потерпела неудачу.

Даже сделала хуже, потому что Карин воспользовался этим, чтобы поцеловать меня по-настоящему — и так требовательно, так жадно, что внутри будто что-то ёкнуло, откликаясь. Всего на миг — в следующий я уже всадила кулак Карину под дых.

— И не приближайся ко мне! — крикнула уже в отдалении, пока Карин пытался отдышаться: на одних инстинктах я усилила удар магией.

Не дожидаясь, пока он придёт в себя, я помчалась к общежитию, яростно стирая с губ чужой поцелуй.

Какого Хагоса ему вообще вздумалось лезть ко мне целоваться?! Висперина себя целовать не даёт, что ли? Ещё раз попробует — убью на месте!

Глава 27

Ночью, словно почувствовав моё настроение, снова приходила белая ласка, а утром я проснулась неожиданно равнодушная и какая-то холодная. Мне по- прежнему было стыдно вспоминать о вчерашнем, о закаменевшем лице Хена и том тягостном молчании, но за ночь мне словно удалось закинуть эти воспоминания в глухой ящик и накрепко закрыть крышку. Я вполне спокойно умылась, оделась, отзанималась в пустом зале — чувствуя себя почти как всегда.

Немного опасалась, что на тренировку принесёт Карина, но он не явился. Может, отсыпался после праздника, может, не хотел показываться мне на глаза после вчерашнего.

Вот и хорошо: я и сама-то не знала, как вести себя с ним. Если бы это было возможно, я бы вообще предпочла с ним не встречаться — по крайней мере, хотя бы до того, как всё забудется.

Но не встречаться с кем-то очень сложно, если ты учишься с ним на одном факультете. На лекцию по животноводческой магии я прибежала за мгновение до сигнала, но сразу же увидела в аудитории знакомую черноволосую макушку. Помедлила, невольно поискала взглядом свободное место, но Лидайя, сидевшая через одно сиденье от Карина, уже увидела меня и махала вовсю, предлагая сесть рядом.

Хагос.

Чтобы не огорчать подругу и не вызывать ненужных вопросов, я пробралась к ней. Вздёрнула нос: не к лицу Сатьяне Сантерн прятать глаза. Это Карин должен смущаться.

Впрочем, лекция началась, и мне стало не до Карина.

Я старательно корпела, записывая, и тут на стол упала скомканная бумажка. Упала слева, прицельно направленная щелчком смуглых пальцев Карина.

Какое-то мгновение я сомневалась, прочесть или скинуть бумажку со стола. Потом вздохнула, подцепила и развернула.

Послание оказалось коротким: «Извини. Я идиот».

Я взяла своё перо и нацарапала короткий ответ: «Да». Отложила бумажку на край стола, и её тут же сграбастала смуглая костистая рука. Потом слева чуть слышно фыркнули.

Следующая записка гласила: «Сильно злишься?».

Прочитав, я пожала плечами. Отложила на край стола, не ответив. Сама не знала. С одной стороны — да, злилась, но больше на то, что Карин общался с Виспериной. Хотя я сама виновата, не сказала, что не переношу её. Но меня раздражал сам факт того, что человек, которого я фактически уже считала другом, мог иметь какие- то отношения с этой заносчивой и глупой гусыней.