Чтение онлайн

Впрочем, для этого не пришлось сильно напрягаться: новость, что Хен помчался выручать меня по собственной воле, и вправду меня обрадовала. Пусть он и не воспринимает меня как девушку, по крайней мере нашу дружбу моё неловкое признание не испортило.

Глава 30

Вечером мама, как и обещала, заглянула ко мне. Чуть поморщила нос, рассматривая скромную обстановку, но придираться не стала. Вместо этого уселась на кровать, похлопала по покрывалу, чтобы я села рядом, и начала:

— Ну что, кажется, всё не так плохо, как я думала. Я, конечно, всё равно не одобряю твоих поспешных самовольных решений, но теперь хотя бы понимаю, почему ты так поступила. Такой роскошный мальчик зовёт замуж, как уж тут устоять, да? — она легко толкнула меня плечом и улыбнулась. Добавила со вздохом: — Какая же ты у меня ещё маленькая. Но я рада, что он, по крайней мере, не какая-то шваль, а достойный человек. Я порасспрашивала декана целителей, говорит, он на хорошем счету. Правда, часто пропускает лекции. Я так понимаю, ради тебя? Устраиваете свидания? — она усмехнулась, я кивнула, хотя слышала об этом впервые. — Ты смотри, учись как следует. А то, может, всё же перейдёшь к стихийникам?

Я упрямо покачала головой. Повезло, мать не стала настаивать. Произнесла задумчиво:

— Жаль, конечно, что он не ар-теран. Я мечтала, что ты станешь частью сильного клана. Но зато он глава… это тоже неплохо. И деньги у них водятся, бедствовать ты не будешь. А если что — возвращайся.

Я даже растрогалась, хотя отлично понимала, что это мама говорит сейчас, а если я и впрямь вернусь — то сразу снова начнёт придумывать, как повыгоднее меня пристроить да как распланировать мою жизнь.

И тут со стороны окна послышался шорох.

Я по привычке оставляла всегда небольшую щель, чтобы ласка могла пролезть. Вот и сейчас знакомая остроносая мордочка просунулась внутрь.

— О, — я попыталась вскочить с постели, но мама выставила руку.

Ласка увидела маму, быстро высунула морду и попыталась сбежать. Не тут-то было

— сияющий голубой шар преодолел оконное стекло и в один миг распустился плотной голубой сеткой, пеленая ласку от мордочки до кончика хвоста. Мощный порыв ветра распахнул окно и внёс зверька внутрь, прямо в руки матери.

Вернее, не совсем в руки — ласка зависла в воздухе перед лицом мамы, судорожно перебирая лапками, словно пыталась найти опору. Шёрстка распушилась, маленький рот отчаянно скалился.

— Эт-то что ещё такое?! Сатьяна!

Мама вскочила и метнула на меня гневный взгляд. Я пожала плечами, не понимая, из-за чего она злится.

— Отпусти, это просто ласка. Она безвредная.

— Просто ласка? Просто ласка?! — мама презрительно фыркнула. — Это же та самая, что преследовала нас дома, в Орейле! Хочешь сказать, нет?

Я примирительно пожала плечами:

— Я не знаю, мам. На ней не написано. А чего такого, даже если та самая? Она не делает ничего плохого. Это же не тварь, на академии стоит защита.

— Какая же ты у меня наивная, Сатьяна, — сказала вдруг мать с пронзительной жалостью. — Ну какой из тебя лидер группы? Может, всё-таки переведёшься на магию стихий, пока не поздно? Там тебя хотя бы научат отличать обычное животного от привязанного.

Ласка замерла. Мне показалось, в глубине чёрных глаз метнулась паника. Мне стало её жаль, но одновременно с жалостью я почувствовала тревогу. Неужели мама права? Говоря начистоту, ласка и впрямь вела себя странно. Но я давно выбросила из головы мысль, что она может быть чьим-то шпионом, ведь фамилиары не могут далеко отходить от своих хозяев.

Я так и сказала маме, но она покачала головой:

— Значит, хозяин где-то рядом.

— Где? Стоит внизу? — я открыла окно и демонстративно высунулась наружу. — Пятый этаж! Или ты думаешь, за нами в Орейле следил кто-нибудь из моих соседок? На этом этаже одни первокурсницы.

Мало того, маг-животновод должен был ехать с нами в одном караване, ведь ласка привязалась ко мне ещё в дороге. Первокурсников там, кажется, точно не было. Впрочем, не факт: я и словом-то с ними не перекинулась, постоянно держалась вместе с братьями и Хеном. Однако мне казалось сомнительным, чтобы среди них вдруг оказался животновод, которому зачем-то вздумалось за мной шпионить. Прежде всего — зачем?

— Тогда… — мама, прищурившись, уставилась на ласку. — Тогда хозяин внутри неё. Животноводы могут сливаться со своими фамилиарами. А тогда… — глаза её торжествующе сверкнули.

Взмах пальцев, искусное движение кистью — и мать вытянула из ниоткуда мерцающую петлю. Ласка обвисла в воздухе, обречённо глядя, как петля приближается. Я не выдержала и схватила маму за руку.

— Что ты делаешь? Не убивай её!

— Я не собираюсь её убивать, глупая. Я просто запру сущность мага внутри неё. Ты ведь там, да, шпионишка? Или покажешься по доброй воле?

Я уставилась на ласку со смешанным чувством страха и волнения. Неужели сейчас она действительно обратится человеком? Я только один раз видела, как животновод сливается вместе со своим животным — но это был огромный медведь, а совсем не маленькая ласка.

Пара жестов — и ошейник, как юркая змейка, сам скользнул на шею ласки, завился вокруг и успокоился, становясь обычной на вид перламутрово-белой лентой. Мама махнула рукой, вытянула из ленты мерцающую нить и хотела было привязать себе на запястье — но поймала мой взгляд, поморщилась и кинула нить мне.

— Это цепь, привяжи к своей ауре, чтобы шпионишка не сбежал. Он трусоват, раз уж появиться смелости не хватило. Завтра же днём пойдёшь на кафедру животноводства и потребуешь, чтобы они вытащили мага из этой белой шкурки. Я бы сама сходила, но обещала твоему отцу, что вернусь через три дня. Ты поняла? Завтра же!

— Поняла, — пробурчала я, вплетая нить в ауру.

Только теперь я начала понимать все масштабы катастрофы.

Может, мама и ошибается, но если права, то это кошмар. Я что, всё это время спала с неизвестным магом?

Хагос, я ведь и переодевалась без малейшего смущения! И брала ласку к себе под одеяло, и щеголяла при ней в маечке и шортиках, которые ничего не скрывают. И вообще не следила ни за поведением, ни за собственным языком, молола всё, что только приходило на ум.

И… тысяча тварей на мою голову, я же рассказывала ей про Хена!

Нет, конечно, в этих сведениях нет ничего такого важного, это же не семейные секреты. Но при мысли, что всё это время мои сокровенные излияния слушал какой-то незнакомец, мне стало и стыдно, и страшно.