Чтение онлайн

Сигма потянулась к этому громадному клубку энергии и силы и снова отпрянула от страха. Она не знала, как подступиться к тому, что было перед ней. Она даже не знала, это кто-то или что-то. Древние Силы. Она ощущала их мощь, даже не прикасаясь к ним. И вот с этим она хотела что-то сделать? Заставить вывернуть наизнанку, принять форму полусферы и соединить со второй частью? Это все равно что заставить океан уместиться в кофейную чашку. Хотя с океаном было бы легче, в конце концов, можно было бы убрать атомные расстояния и межмолекулярные взаимодействия… а здесь было то, чем питались атомы и молекулы, черные дыры и белые гиганты, экстрасенсы и музы, конструкторы и деструкторы. Вся та сила, на которой держится весь мир. В самом большом значении. Менять что-то в нем было бы не просто самонадеянным, а кощунственным. Это был не страх, а нежелание трогать Древние силы. Как рубить живое дерево. Как убивать человека. Навязывать что-то им… Может быть… может быть, удастся успокоить их, ничего им не навязывая?

Сигма прекратила дрожать. Расслабилась и постаралась заглянуть глубже – в самый центр огненного клубка. И не смогла. Это все равно что стоя на берегу океана пытаться заглянуть в его самую большую впадину. Пожалуйста, попросила Сигма, впусти меня. И течение, которое, казалось, уже давно исчезло, снова потянулось к ней своими щупальцами. Только сейчас Сигма видела его в информационном поле – как всплески солнечной короны. Сигма снова уловила тот самый ритм дыхания и сердцебиения, который столько раз повторяла за последнее время. Он захватил ее. Это было совсем не так, как когда они стояли с Мурасаки в воде. Сейчас они были в информационном поле. И это течение захлестывало ее разум, ее суть. Ее деструкторскую душу. Ее саму, кем бы она ни была. Сигма и не думала сопротивляться. Она пропускала через себя этот поток. Чувствовала ярость и невысказанное, невозможное, невыполнимое желание, и тоску, не находящую выхода. Тот самый букет чувств, с которым она жила так долго, когда их разлучили с Мурасаки. Может быть, поэтому, догадалась Сигма, мы и услышали зов Древних сил. Те же чувства. Но кто? Но с кем они разлучены? Чего им не хватает?

Сигма все глубже и глубже сплеталась с нитями течения, скользила вместе с ними к их источнику. То, что она ощущала, было таким знакомым. Эта невозможность. Как будто ты заперт в своей собственной груди и одновременно пытаешься вырваться оттуда. Но некуда. Некуда. Некуда.

Сигма кричала бы, если бы могла, от этой боли, которая нарастала в ней, перемалывала ее всю, целиком, не оставляя места ни чувствам, ни мыслям. Но кричать она тоже не могла – потому что эта боль была отдельно. Как же плохо должно быть Древним – там, внутри себя, если даже на таком расстоянии от них она уже не может справляться с этой невыносимой болью. И сколько она еще продержится так? Секунду? Две? Пять? Прошло несколько минут, прежде чем Сигма сдалась. Она отпустила себя. Выпустила сознание. Соединилась с этой болью, в надежде, что может быть, тогда она исчезнет. Пусть вместе с ней самой. Это тоже выход. И она действительно исчезала. Растворялась. Теряла свои очертания. Еще немного – и ее не станет совсем. Она сольется с этой бушующей болью. Станет частью ее. Но ее сознания – того места, которое болит, больше не будет.

И тогда Сигма сделала единственное, что могла. Она вынырнула на физический план. Крепче прижалась к Мурасаки и нашла губами его губы. Он ответил ей сразу же, будто только и ждал этого момента. Его губы – теплые и настоящие. Его дыхание. Вот он. Здесь, рядом. Они снова вместе. Они все же встретились. Он есть. И Сигма вдруг почувствовала, как эта невыносимая боль, невозможность воплощения втянула когти, свернулась клубком и улеглась у нее внутри, как спящий кот. А вокруг нее разлилось ликование. Они вместе. Они снова вместе. И так будет всегда.

Сигма открыла глаза и посмотрела на Мурасаки. Он сделал это одновременно с ней.

– Привет, – шепнул Мурасаки и улыбнулся.

– Привет, – ответила Сигма.

– Смотри, у нас получилось.

– Что получилось? – спросила Сигма и вдруг все поняла.

Мир вокруг успокоился. Больше не было волн, течений, бушующей лавы. Штиль, полный штиль. И мурлыкающий кот внутри. Древние силы снова спали. Даже если теперь они спали внутри них.

– Посмотри, – сказал Мурасаки, – мне кажется, я нашел выход.

– Где? – спросила Сигма, поднимая голову, запоздало соображая, что смотреть надо, скорее всего, не здесь. Не на физическом плане.

В информационном поле тоже был штиль. Не штиль даже, а идеальная гладь. Все информационные линии лежали ровно, как будто это был тренажер для начального уровня. Никакой путаницы, никаких клубков. Разве что пояснительных надписей не было.

И, конечно же, Сигма увидела выход. Они не могли бы им воспользоваться, когда Древние силы выходили из спячки. И никто не мог бы войти сюда. Древние силы поглотили бы их целиком и полностью. Но и сами Древние не смогли бы здесь выйти наружу. Это была пуповина, связывающая их с реальностью. Тот крошечный прокол, через который силы по крошечной капле просачивались в мир, обеспечивая его существование.

– Интересно, куда ведет этот тоннель? – пробормотал Мурасаки.

– Ты не можешь рассчитать? – фыркнула Сигма.

– Не могу, – признался Мурасаки.

– Тогда какая разница?

– А если там опасно?

– Для нас?

Мурасаки расхохотался.

Весна вот-вот должна была уступить свои права лету. Оно уже подбиралось вплотную – жужжанием пчел, медовым запахом цветущих роз, теплым ветром, редкими, будто старая износившаяся ткань, сумерками.

Констанция вздохнула. Еще немного и закончатся экзамены. И тогда лето начнется по-настоящему. Студенческий городок опустеет, да и сам этот город – тоже. Все, кто может, уедут. Но вернутся ли? Она задавала себе этот вопрос каждый вечер и не понимала, почему ее заботит ответ. Констанция ждала конца света. Внутри себя она словно и не сомневалась, что вот-вот мир рухнет. Невидимая волна вырвется из могильника и сметет все на своем пути. Конечно, мир не умрет в один день. Но и не выживет. Каждый вечер, выходя на улицу и вдыхая теплый весенний воздух, Констанция думала, не это ли – последний спокойный вечер мира? Не завтра ли начнется его разрушение?

«Ты стала сентиментальной, – говорила ей Беата. – Неужели ты не веришь в нашего лучшего выпускника?». Констанция пожимала плечами и говорила, что ее вера или неверие не имеют никакого значения. Мурасаки с Сигмой или справятся, или нет вне зависимости от ее веры. «Но ты же уверяла Совет, что ваш эмиссар справится!» Констанция пожимала плечами и ничего не отвечала. Как будто то, что она уверяла в чем-то Большой Совет, было серьезным аргументом. Она могла уверять Большой Совет в чем угодно. Большой Совет был фикцией. Миром управлял не он. Просто Совет удобно было держать в качестве прикрытия. «Все решает Большой Совет миров», «Мы лишь служим Большому совету», «Наша сила – в руках Большого совета»… Подобие внешнего закона, хотя на самом деле законы могут быть только внутренними.

«Что ты делаешь сегодня вечером?» – спрашивал ее Бернар и она неизменно ему отвечала: «Ужинаю с тобой», и они шли ужинать и потом танцевали. Но спрашивал он не каждый вечер. А она первой спрашивать не хотела.

Констанция давно не видела Кая. Ей хотелось поговорить с ним. Кажется, больше никто не понимал, что происходит и почему она беспокоится. Как будто все они забыли, через что им пришлось пройти, прежде чем они заточили Древние силы в могильнике. Хотя, возможно, пройти пришлось только ей, а остальные… откуда ей знать, какой вклад они внесли? Все координировал Кай, они все встретились только на финальном этапе, когда запечатывали Печати. А может быть, в этом ответ? Они так же считают, что Кай все координирует, и если он не сказал им, что надо делать, то делать ничего и не надо? Ведь там, на месте, два сильных деструктора. Может быть, самых сильных за всю историю Академии. И всего-то, что нужно сделать, это повернуть вспять процесс, который только начался. И правда, она-то почему так угнетена? Что ее так беспокоит?

Констанция тряхнула головой и нажала на браслете вызов декана. Не экстренный. Просто вызов. «Что ты делаешь сегодня вечером? – написала она. – Кто-нибудь из тебя свободен?». Ответ пришел неожиданно быстро: «я зайду за тобой, через час» Констанция улыбнулась и покачала головой. Он зайдет! Это даже смешно. Его не было в Академии уже несколько дней. Чем он занимался все это время? Чем они занимались все это время – все эти несколько тел Кая в разных мирах? Своим планом Б, в который он отказывался ее посвящать?