Чтение онлайн

Хозяин школы был на месте — высокий, сухой мужчина лет семидесяти, похожий на ректора Академии. Возраст и принадлежность к определенной социальной группе всех нивелирует, люди становятся похожи, как братья. Я уселся на скамью возле стены, и стал ждать, когда мастер закончит занятия. В зале сейчас находилось человек двадцать — большинство мужчины, но было и три женщины. Вернее — девушки, возрастом двадцать с небольшим. Впрочем — я никогда не умел определять возраст женщин. Они всегда умеют сделать так, чтобы это самое определение сильно затруднить.

Мастер конечно же заметил меня сразу, как я вошел, но занятия не прервал. Дал мне проникнуться духом своей школы, посмотреть, как красиво и причудливо двигаются его ученики, и только через полчаса подозвал к себе одного из парней и приказал ему поводить занятие дальше.

— Приветствую — подошел он ко мне, и чуть улыбнувшись на мое «Приветствую вас, мастер!», спросил — Хотите учиться в моей школе?

Я внимательно посмотрел ему в лицо — оно было приятным. Ну вот бывает так — посмотришь на человека, и как-то сразу в голове возникает: «Приятный человек!» И наоборот — как с этим начальником охраны, там сразу видно, что клеймо ставить негде — тварь конченая.

— Мне нужно с вами поговорить — начинаю я, и вижу, как напряглось лицо мастера, как сдвинулись его брови — По поводу вашего сына.

— У меня нет сына — сухо, и довольно-таки резко бросил мастер — Был, но его убили! Теперь у меня нет никого…кроме вот их! (он указал на группу учеников, двигающихся сейчас в переходе из стойки в стойку) Что вы хотите? Говорите быстрее, я занят!

— Я знаю, кто убил вашего сына — говорю спокойно, стараясь говорить это как можно будничнее — Вот об этом я и хочу поговорить.

— Зачем?! Прошло столько лет, и вы будете утверждать, что знаете, кто убийца моего сына?! Зачем вам это?! Какую цель вы преследуете? Вам нужны деньги? Зачем вы пришли сюда?!

Лицо мастера сделалось холодным и будто вырезанным из дерева, морщины стали глубокими, а глаза как-то сразу будто запали глубоко в глазницы и едва не метали молнии. Кстати сказать, ведь вообще-то он ко всему прочему боевой маг! Вот жахнет сейчас молнией, или шаром — и останется от меня кучка пережаренного мяса…

— Над кроватью, на стене висит меч, который ваш сын назвал «Ласточкой». В детстве вы называли сына «медвежонок». На вашем столе стоит деревянная фигурка, которую когда-то вырезал сын. Он назвал ее собачкой, а вы смялись, и сказали, что она похожа на бегемота, а не на собачку. Когда вы отправляли его в Академию, то обняли, и сказали: «Я горжусь тобой, сынок! Ты будешь лучшим, я уверен!» Что еще мне добавить, чтобы вы поверили?

Мастер побелел, как полотно, и тем сделался похожим на ворка. С минуту он смотрел мне в глаза, потом коротко кивнул и жестом пригласил идти за собой. Мы прошли в дверь в конце зала, по коридору — в довольно-таки большую комнату, всю увешанную различными видами холодного оружия. Видимо это одновременно и что-то вроде арсенала. А может, коллекция?

— Откуда вы все это знаете? Кто вам сказал? — хрипло, отрывисто спросил мастер, жестом предлагая мне присесть и опускаясь на стул возле стеллажа с деревянными мечами — Кто вы?

— Вначале я расскажу вам, кто убил вашего сына — сажусь, весь в напряжении, готовый ко всему. Боевой маг в расстроенных чувствах…очень хочется еще пожить. Сейчас скажешь ему, что я проклятый некромант, и как он поступит? И вылечиться-то не успею…нечего будет лечить.

И я начал свой рассказ, не дожидаясь разрешения. А потом мы долго молча сидели и смотрели друг на друга.

— Я не верю! — глухо сказал мастер — Не верю… Полковник Элрон уважаемый человек. Он мой друг! Он мне всегда помогал! Он хороший мальчик! Когда убили моего Хенеля, он вместе со мной плакал, утешал меня! Он был другом моего мальчика! А вот ты…ты кто такой?! Зачем пришел сюда?! Зачем тычешь грязными пальцами в мои незажившие раны?! Что тебе от меня нужно?!

Опа-на! Вот это я влип. Значит, убийца сына — его друг?! И что делать?!

— Он никогда не был моим другом, этот Элрон — бесцветный голос призрака громыхнул у меня в голове, и тут же сбавил интенсивность — Негодяй врет!

— А может ты врешь?! Может ты преследуешь какую-то свою, особую цель?

И тут же я будто ослеп. Картинка: «Комната, похуже чем мои апартаменты, но лучше, чем мое первое убогое обиталище. Лицо — очень похоже на лицо Гренделя, ну практически один в один.

— Ты молодец, Хенель! Опять сегодня был лучшим на мечах! Ну что же, каков отец, таков и сын…

Я-Хенель усмехаюсь, пожимаю плечами, потом хмурюсь:

— Зачем ты пришел ко мне? Что хотел сказать? Мы же все с тобой выяснили. Не лезь к Анне, она тебе не по зубам. Это моя девушка. Мы любим друг друга. И открою тебе тайну — она даже твоего духа не переносит! Понимаешь? Заставить полюбить нельзя!

Отворачиваюсь, иду к креслу, и…спину обожгло! Еще! Еще! Поворачиваюсь, вижу оскаленное в ухмылке лицо Элрона.

— Полюбить нельзя? Зато убить можно! — говорит он, и я шагаю вперед, нанося удар в эту ухмылящуюся рожу. В груди хрипит, изо рта льется что-то горячее, пузырящееся, ноги и руки слабеют.

Я промахнулся. И последнее, что увидел над собой — довольное, спокойное лицо Элрона:

— А сейчас я пойду и трахну твою девушку! Не веришь? Жаль, что ты этого не увидишь!»

— Значит, вот так это было? Так, братец…и что нам с тобой делать? Он сейчас или вышвырнет меня, или вообще пришибет! Смотри, как раздухарился!

— …И не смей сюда больше приходить, негодяй! Впрочем — это в моих силах сделать, чтобы ты больше сюда не приходил!

— Дай мне свою руку! Представь, что ты взял меня за руку и вытаскиваешь из ямы! Ставишь рядом со мной! Скорее!

***

Мастер был в ярости. И от той гадости, которую сообщил ему этот пришлый парнишка, и от того, что Мастер не понимал — ЗАЧЕМ тот это делает! Это просто не укладывалось у него в голове! Как и то, откуда этот странный парень взял информацию о сыне. Ведь он сообщил такие вещи, которые никто не мог знать! И это бесило. Это бесило больше всего!

Мастер встал, следом за ним встал и гость, за спиной которого висел небольшой вещмешок с чем-то тяжелым. Парень смотрел на Мастера широко раскрытыми огромными глазами, подходящими наверное только какой-нибудь девчонке, и молчал. Молчал — и смотрел так, что Мастеру показалось — во взгляде этого парнишки грусть и жалость, а еще — отголоски гнева, будто Мастер сейчас сделал что-то недостойное, что-то такое неприличное, что за него стало вдруг стыдно.

— А сыну поверите? — тихо спросил гость, и Мастер остановился, заткнувшись на полуслове и сразу как-то сдувшись, как лопнувший рыбий пузырь.