Чтение онлайн

Пузырев ворвался в кофейню и сразу набросился на пирог с жареной требухой.

– Толковый парень этот служивый, – восхищался он с набитым ртом. – Поспорили с ним, как лучше бороться против зловонных выхлопов. И этот юноша сумел меня убедить, что простого установления норм для карбюрации и смазки уже недостаточно. Надо вызвать дополнительное сгорание при выходе из выпускной трубы, чтобы усилить окисление не перегоревших продуктов. Отменная идея, перспективная. Надо только понять, что для этой цели лучше подходит – хромо-кислые соединения олова, окись меди или щелочные перекиси.

Я записал все это лишь потому, что в тот момент как раз пополнял блокнот свежими впечатлениями от поездки. Но ни слова не понял.

Г-н Мармеладов дождался, пока Иван расправится с пирогом, и спросил:

– Когда вы стояли рядом с «Панар-Левассором», не бросилась ли вам в глаза плетеная корзина для офицерских сабель? Та, что приторочена справа, рядом с пассажирским креслом?

– Да, видел ее, – Иван подул на обжигающий чай, сделал робкий глоток. – Полезная штука, особенно для штабного автомобиля. Сидеть с ножнами на поясе, пассажирам неуютно, вот и складывают оружие на время поездки.

– А припомните, не было ли на этой корзинке темных пятен? У самого верха?

Пузырев на миг задумался.

– Точно! Я еще подумал, что это масло пролили или бензин. Постойте, но откуда вам-то известно, что там пятна? Вы же к машине не подходили!

Сыщик проигнорировал его вопрос и задал встречный.

– Где сейчас полковник?

– В соседней кофейне. Сам я не видел, но шоффер…

– Нам непременно нужно с ним поговорить.

– Об убийстве? – оживился князь.

Сыщик кивнул и вышел, а за ним сорвались остальные. Мне пришлось расплачиваться по общему счету, хотя чаю я выпил меньше всех. Несмотря на эту досадную задержку, в соседнюю кофейню я зашел одномоментно со всеми. Пришлось пробежаться, но зато я получил возможность для описания драматичной сцены с самого начала.

Г-н Щербатов подождал с минуту, притопывая ногой, в надежде, что офицер посмотрит на него, но тот устремил скучающий взор в опустевший стакан и явно не собирался приветствовать нас, а тем более приглашать присесть. Николай Сергеевич нетерпеливо кашлянул. Увы, и это не произвело впечатления. Тогда он снял перчатки и в изрядном раздражении бросил их на стол. Звук получился хлестким, вполне пригодным для привлечения внимания, а жест – презрительным, но не настолько, чтобы дело закончилось вызовом на поединок. В очередной раз я подивился врожденному умению потомственных дворян дозировать оскорбления с точностью до малейшего грана, прямо как аптекари добавляют яд в пилюли, не убивая при этом больного.

– Полковник Гарин, если не ошибаюсь?! Именно эта фамилия указана в списках гонщиков, – князь быстро сориентировался в ситуации и повернул ее себе на пользу: не дождавшись приглашения к столу, он достал листок, изъятый недавно у учетчика, и грозно навис над офицером. – Знакомы ли вы с московским мещанином Осипом Зденежным?

Я внимательно наблюдал за полковником. На его обветренном лице не вздрогнул ни один мускул. Мужественный подбородок, разделенный посредине глубокой ямкой, казался высеченным из камня, а спокойные серые глаза будто отлили из свинца. Он по-прежнему молчал, не поднимая головы.

– Надо бы спросить строже. Это ведь вы зарубили Осипа саблей? – Пузырев снова явил достойную похвалы проницательность и догадался о том, что имел в виду сыщик раньше прочих. – Сабля – оружие весьма удобное, особенно для кавалериста, который смолоду привык убивать противника на скаку. Ножом так не ударишь, надо близко встать. А вы даже из автомобиля не вышли. Вспороли грудь Осипу и помчались дальше. Хотели ускользнуть от правосудия? Но кровавые пятна на машине выдали вас.

– Я не стану обсуждать это с вами, – сухо произнес полковник. – Событие сие имеет касательство к военному ведомству и потому не только судить, но и допрашивать себя я позволю лишь моим товарищам по оружию – боевым офицерам, не раз смотревшим в лицо смерти.

– Держите ответ передо мной! – рявкнул г-н Щербатов. – Я прошел всю войну с турками, имею Святую Анну и золотую саблю за храбрость.

Эта подробность из биографии Николая Сергеевича донельзя меня удивила. Внушительный живот, пухлые щеки и тонкие пальцы с ухоженными ногтями – все это выдавало в нем чревоугодника и сибарита. Никто не заподозрил бы в этом обреутке [16] необузданного головореза. Видимо, подобная мысль посетила и г-на Гарина.

– Я не знаком с вами и потому не исключаю, что вы лжете.

Князь рассвирепел настолько, что хотел вцепиться в плечо офицера и развернуть его силой. Вот тут бы уже дуэли не миновать, невзирая на строгий запрет и жесточайшую кару для поединщиков. Но Мармеладов, угадавший исход дела еще прежде меня, перехватил вытянутую руку.

– Вы говорите с таким пафосом, будто совершили подвиг и в одиночку разбили неприятельскую армию, – сыщик выбрал тон даже более скучный, чем у полковника. – А на самом деле ударили клинком безоружного человека, простого гражданина нашей империи, которого вы присягали оберегать и защищать ценой собственной жизни.

– Я готов отдать жизнь за веру, царя и Отечество, – щеки полковника вспыхнули, – но…

– Да-да, понимаю, – перебил Мармеладов. – Очевидно, для вас Отечество – лишь многие десятины земли, а вовсе не люди, эту землю населяющие.

– Не смейте передергивать! – Гарин исподлобья покосился на сыщика. – Я не…

– И какова же недостача в казенном фонде? – снова перебил Мармеладов, нарочно выводя офицера из состояния спокойного равновесия.

– Пять тысяч рублей, – ответил тот и осекся.

Теперь он резко вскинул голову, во взгляде промелькнула тревога.

– Откуда вы узнали?

Сыщик отодвинул стул и спокойно сел, сложив руки на столе как прилежный гимназист. Он помолчал с минуту, дождался, пока беспокойство в глазах военного сменится неподдельным страхом, и только потом ответил:

– Отбросил все прочие варианты. Остался только этот.

И снова замолчал. Нет, ну каков? Мы ведь тоже сгорали от любопытства. Однако г-н Мармеладов нас игнорировал, смотрел только на офицера, заставляя того чувствовать себя неуютно.

– Вы, господин Гарин, ясно дали понять, что следствие по делу об убийстве Осипа вас не пугает. Армейские чины зачастую игнорируют окружные суды, а полицейских дознавателей и прокуроров с ухмылкой посылают к чертовой матери. Подобная бравада объясняется просто: вы готовы идти хоть на плаху, если при этом не уроните чести и достоинства, а в глазах братьев по оружию останетесь благородным героем. Но вору и казнокраду ваши боевые товарищи не подадут руки. Верно?

Полковник кивнул и нервно заерзал на стуле.