Аксель на поражение
Шрифт:
Вытаскивают меня из машины на огромной поляне возле какого-то утёса. Следом за нами подъезжает и сам волк, как я вижу. Единственный вариант, что меня с него собрались скинуть. Иных я не вижу. Что ж… Полетаем тогда, братцы… В моём кармане сейчас Ф-1 и радиус разлёта у неё около двухсот метров, так что заденет всех и каждого, как только я до неё доберусь. Просто так я с этого света хуй уйду, пока они ходят по земле.
– По-быстрому врубай запись, – бросает он одному из своих. Велели записать…
– Наёмники сраные… – выдаю с пренебрежением. Потому что для меня это самый отвратный вид шестёрок. Те, которые за бабки устраняют кого-то и записывают. Без личного интереса.
– Чё ты там буркнул? – толкает один из них, а я усмехаюсь.
– Шалупонь, говорю, подзалупная, – отвечаю, и тут же получаю в морду тяжеленным ботинком. Аж в ушах звенит.
– Падла, – сплёвываю, глядя заплывшими глазами на своего волчару. Он, конечно, кремень. Всегда стоит и вида не подаёт, что знакомы. Стальная выдержка. Хз где ресурсы берёт. Я взрывной, он спокойный как удав.
– Всё, врубил, готово…
Чувствую, как меня хватают под руки двое здоровенных мудней и тащат прямо туда… К грёбанному утёсу.
Выставив на колени, отходят на несколько метров назад. И один из них снимает балаклаву.
– Помнишь меня? – бросает с пренебрежением, а я стискиваю челюсть. Я его очень хорошо помню… Тем, что хромаю, обязан ему.
– Я смотрю гордишься тем, что сломал восемнадцатилетку… Красава, – говорю чуть ли не с восхищением.
– Не доломал, походу, – отвечает он, выставив передо мной калаш.
Смотрю и понимаю… Их трое… Трое тех, кто сейчас изрешетит меня насквозь. И даже если волк загасит одного, а Юла – другого… То третий по-любому пробьёт мне башку перед тем, как сдохнуть. Успеет… И тут как бы уже нет никакого выбора…
Вижу, что меня снимают и просто смотрю сквозь.
– Амир, ты залез туда, где не тянешь. Твой отец тоже не тянул, – добивает он, чем заставляет меня ощетиниться.
– Об отце ни слова. Из могилы встану и дойду до тебя, – предупреждаю и чувствую, как они напряжены. Сука, они реально боятся.
– Последнее слово…
– Хуй тебе, пидор, – сплёвываю и вижу, как они поднимают автоматы. Задерживаю дыхание, прикрываю глаза и слышу очереди… Максимально пытаюсь абстрагироваться от того, что сейчас стою на коленях и что поймаю пулю в лоб или куда-то ещё. Но невозможно же вообще не ощущать огнестрел. Нет… Только если другая боль выше… А у меня ничего не болит, потому что я знаю, что Алиска дома… Она в тепле… С родителями.
Проходят доли секунды… А кажется, сука, вечность…
– Амир, как?!
Не реагирую на голос… Вообще ни на что. Потому что башка звенит.
Открываю глаза резко, поняв, что так нихрена и не чувствую. И вижу перед собой не только волка и юлу… Я, блядь, вижу перед собой Алека с калашом в руках.
– Заранее тебя пропесочу, – выдаёт он, отбросив его в сторону. – О чём ты, сука, думал?! Мозги есть у тебя, нет?!
– Да заткните его уже, – бросаю мужикам, когда волк срезает с моих рук верёвки.
– Я тебе щас заткну, щенок…
– Сам ты…
– Всё, Амир… реально, ты гонишь, – рычит на меня волк, затыкая. Да, его слово для меня тоже имеет вес. Только его слово, потому что он важен.
Но я, блядь, в самом своем странном сне не подозревал, что этот поедет спасать мою шкуру и теперь мне тошно.
– Ввязал её в хер знает что!
– Она дома? Ты тут ваще чё делаешь? – встаю с колен, вытираю глаза от крови, потому что всё заплыло нахрен, пока меня долбили…
– Посмотреть приехал! Мне в кайф, знаешь! Обожаю просто наблюдать, как кого-то убивают, – выпаливает на эмоциях, и я ржу. Смотрю на него и просто слов уже не нахожу… Просто протягиваю руку. Но он так на неё смотрит, что, кажется, готов вырвать. И всё-таки жмёт. – Гондон ты, Амир… И надеюсь, Алиска это поймёт ещё… И бросит тебя в пизду…
– Нихуя… Мы тебе внуков родим, так что хер тебе, понял?!
– Пиздец у вас высокие отношения… Загляденье, – выдаёт волк, глядя на нас и аплодирует. – У меня таких с тестем не было…
– Поэтому ты и развёлся, – угораю я, пока он достаёт аптечку. – Точно вальнули?
Я, если честно, калашу не до конца доверяю. Нет, он хорош в дальнем, спору нет. Когда цель поражения большая, но… Там можно очередью не до конца убрать. Лучше всего пуля в лоб. Это надежно…
– Проверь, я пока бинт отрежу, у тебя с башки течёт.
– Лан…
Пока достаю пистолет, пока ковыляю… Осознаю, что судьба снова подарила мне прекрасный подарок… Ведь тот самый гондон оказывается жив… Хрипит, да… Три пули и все в район живота.
Я хватаю его за грудки и смотрю прямо в глаза.
– С-с-сука, – всё, что слышу…
– У кого-то внутреннее кровотечение… – улыбаюсь, заметив, что густая кровь вытекает изо рта. – Пойдём… Пойдём полетаем… – тащу его к утёсу. – Туда меня хотел? Туда, сука?!
Он толком ничего не говорит уже… Давится там своими сгустками. Да и посрать мне как-то, честно.
– Отца моего увидишь, скажи, что скучаю… Привет передавай, и не забудь напомнить ему, что он не тянет, – перевалив через себя, бросаю вниз это полудохлое тело и смотрю, как он за пару секунд разбивается о каменистую поверхность…
– Ты, сука, чудовище, – слышу из уст Алека. – Сюда иди… У тебя там пиздец какой-то с головой…
– Да нормально всё, – выдаю, топая к ним, но очень скоро понимаю, что теряю ориентиры… Слабость накатывает, будто тупо накрыли чем-то. Сижу перед мужиками и всё кружит.
– Алиска с кем там…
– С Егором и матерью. Всё нормально…
– Э… Амир, – щёлкает перед мордой волк. – Слышь… Ты давай-ка мне не отключайся…
– У него чё ЧМТ?
– Не знаю…
Последнее, что я слышу перед тем, как позорно потерять сознанку на глазах у своего излюбленного всей душой Беркута старшего…
***
– Амир… Родной… Пожалуйста… Открой глаза… Я тебя умоляю, открой…
Чувствую её ладонь на своём лице… И тепло тела… Мне вот больно ровным счётом нихуя не надо. Так приятно… Но веки дико тяжёлые. Надеюсь меня не добили до комы. Надеюсь, мне всё это не мерещится.